О Господи, этот разговор опять выбивает меня из колеи. У Стейси на лице то же выражение, что и вчера, когда она заставила меня бежать голой по коридору.
— Интересно, могу ли я как-то помочь этому свершиться? — рассуждала Стейси вслух. — У меня на следующей паре работа в приёмной — может, сумею замолвить словечко. Ректор Грин вроде бы ко мне неравнодушен — я постоянно ловлю его взгляды на своей попе.
— Пора на занятия, девушки, — сказал преподаватель, выглянув из аудитории. — Аманда, Стейси, заходите, скоро звонок.
— Мне пора, Эш, — попрощалась Стейси. — Увидимся в обед.
— Давай, Стейс, — отозвалась Эшли. — Аманда, ещё пересечёмся. Кстати, мне нравится твой прикид, хотя для него соски слегка торчат.
Ну и острячка, блин. Когда мы со Стейси зашли и сели (Стейси по-прежнему сажает меня впереди, рядом с собой), парни на задних рядах корчили рожи по поводу моего наряда — в основном с участием языка.
— Может, повзрослеете? — одёрнула их Стейси. — Эти рожи положено мне корчить.
— Эй, пятёрка баксов, если найдёшь время попозже, Стейси, — пошутил один.
— Пятёрка? — оскорблённо переспросила она. — За неё ты только пяткой по яйцам получишь.
— Главное, чтоб я мог сказать, что ты до них дотронулась, — ответил парень под смех товарищей.
Когда началась пара, я изо всех сил пыталась сосредоточиться на лекции, а не на тех, кто, возможно, на меня глазеет. Если бы мне удалось хоть ненадолго отвлечься — это здорово пошло бы на пользу моему душевному здоровью. Но Стейси это усложняла: стоило мне покоситься в её сторону — а она смотрела на меня глазами, полными вожделения. То ли это относилось исключительно ко мне, то ли она воображала, как я буду вынуждена ходить в институт голой, — в любом случае меня от неё передёргивало. Интересно, примерно так же себя чувствовали стажёрки Билла Клинтона?
Вторую пару я кое-как пережила без эксцессов — уже хорошо, потому что вчерашнее хотелось бы забыть. И я была рада избавиться от Стейси: после того как она целую пару сверлила меня плотоядным взглядом, меня мутило от одной мысли, что придётся пробыть с ней хоть минутой дольше. Она сказала, что увидимся на седьмой паре — на физкультуре, — и обняла меня прямо в коридоре, у всех на виду. Кто-то крикнул «лесбиянки», и Стейси показала им средний палец. Когда я добралась до пары по английскому, пережив очередную порцию фотосъёмки в коридоре, я плюхнулась на своё обычное место сзади, надеясь хоть немного передохнуть от нежелательного внимания. По крайней мере, тут никто не будет разглядывать мой зад, вываливающийся из этих шортиков. И тут две девушки, что всегда сидят передо мной, начали разговаривать.
— Эй, — начала вторая, — твоя тётя так и не прислала снимок той голой девицы с матча «Дакс»?
— Прислала, — ответила первая, и у меня чуть сердце не остановилось. — Но, к сожалению, тело видно хорошо и понятно, что она голая, а лицо нечёткое.
— Вот как. А тело у неё красивое?
— Да вроде. Я не лесбиянка, так что не разбираюсь.
— А страшная?
— Да нет.
— Может, на кого-то из наших похожа? — Это она на меня намекает?!
— Трудно сказать. Но знаешь что ещё? Мне вчера папа звонил — его брат из Медфорда. Оказывается, моему кузену кто-то прислал по почте голые фотографии девушки.
— От кого?
— Неизвестно, но их получили все в его институте. Дядя говорит, она с виду молоденькая, и по описанию вылитая та, кого
моя девочкв