головка покажется из-под кружева, и все, кто оглянется, увидят это. От этой мысли сердце парня чуть не взорвалось, и член дернулся с такой силой, что Сашка на секунду испугался — не порвется ли ткань трусиков. Он попытался поправить платье, одергивая подол, но ткань была слишком облегающей, и бугорок в паху все равно проступал.
— Ничего не поделаешь, терпи, — отозвалась Юля с другой стороны.
Она шла уверенно, на высоких каблуках (которые успела надеть для следующей сцены), и ее черное облегающее платье сидело как вторая кожа. Грудь третьего размера колыхалась при ходьбе, и Саша невольно бросал взгляд на глубокое декольте, отчего его возбуждение усиливалось еще больше.
Парнишка заметил, как ткань платья натягивается на сосках Юли — они, кажется, тоже были возбуждены, потому что под черным шелком проступали два небольших бугорка. «Неужели она тоже... — подумал Сашка, и ему стало одновременно стыдно и жарко.
Впереди, метрах в десяти, шагала Татьяна Викторовна. Учительница не оборачивалась, и Саша, не боясь, смотрел, как ее черное платье-водолазка с длинным рукавом плотно обтягивает стройную фигуру, подчеркивая узкую талию и округлые бедра. Под тканью угадывались очертания спортивного топа, который женщина надела перед репетицией, когда переодевалась. Сашка тогда видел ее обнаженную грудь, и это воспоминание заставило его член снова пульсировать.
Парень на секунду закрыл глаза и увидел перед собой ту картину: учительница снимает бюстгальтер, и ее груди — упругие, с сосками светло-коричневого цвета — падают вниз, слегка колыхнувшись. Он вспомнил форму этих грудей — не слишком большие, но и не маленькие, идеально округлые, как два половинки яблока. И соски — заостренные от прохлады, похожие на маленькие пуговки, которые так и хотелось взять в рот. Сашка открыл глаза и попытался думать о чем-то отвлеченном — о завтрашнем тесте по физике, о том, что нужно написать сочинение, — но ничего не помогало.
Кабинет №14 находился в конце коридора, рядом с учительской. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса. Татьяна Викторовна первой вошла внутрь, и Саша, замедлив шаг, попытался незаметно заглянуть через плечо.
Кабинет оказался небольшим — метров двадцать, не больше. В углу стоял старый деревянный стол, заваленный бумагами, а вдоль стены — несколько стульев. Но главное, что привлекло внимание Саши, — это гинекологическое кресло в центре комнаты, обтянутое черным дерматином, с двумя металлическими упорами для ног, похожими на стремена.
Кресло выглядело пугающе и в то же время завораживающе: оно было развернуто спинкой к окну, и лучи вечернего солнца падали на него, придавая металлическим деталям мягкий золотистый отблеск. Парнишка подумал, что это кресло напоминает какой-то инопланетный аппарат для пыток, но в то же время в его форме было что-то эротическое — эти упоры для ног, широкое сиденье, наклон спинки... Он представил, как кто-то лежит там с раздвинутыми ногами, и его член снова дернулся.
За столом сидела молодая женщина в белом халате, накинутом поверх чего-то темного и облегающего. Она подняла голову, когда вошла Татьяна Викторовна, и Саша сразу отметил, что врач была не просто симпатичной — она была сексуальной до боли. Лет двадцати семи-двадцати восьми, с густыми рыжеватыми волосами, собранными в высокий хвост, из которого выбивались непослушные пряди, падающие на шею. Ее лицо — с высокими скулами, полными губами и большими зелеными глазами в обрамлении густых ресниц — казалось сошедшим с обложки глянцевого журнала. Даже белый халат не мог скрыть ее фигуру: широкие бедра, тонкая талия и высокая грудь, которая натягивала ткань блузки, выглядывающей из-под распахнутого халата. Саша заметил, что на враче, вероятно, ничего белья под очень тонкой блузкой — потому что
Существо