Сашка стоял в золотом платье, в парике, с макияжем на лице, с неуправляемой эрекцией под тканью, с кружевными стрингами на ягодицах, приклеенными ресницами и накрашенными губами, а в кабинете №14 его ждали врачи.
Парнишка посмотрел на Таню. Та смотрела на него. В ее глазах был ужас, смешанный с... чем-то еще — то ли возбуждением, то ли любопытством.
Юля тихо, но отчетливо сказала:
— Кажется, у нас проблемы.
****
Переход из полумрака актового зала в ярко освещенный школьный коридор оказался для Саши подобен выходу из уютной комнаты под прицел прожекторов. Он шёл между Юлей и Таней, стараясь держать спину чуть вперед, чтобы скрыть эрекцию, но при этом каждый шаг отдавался неприятным трением кружевных стрингов о набухший, заломленный назад член, который никак не желал опадать.
Каждое движение ног заставляло головку скользить по влажной от пота и предэякулята ткани, и Саша чувствовал, как еще одна капля смазки просачивается сквозь кружево и начинает медленно стекать по внутренней стороне бедра, оставляя липкий след. Он молился, чтобы это пятно не проступило сквозь золотую ткань платья, но понимал, что если напряжение не спадет, то влага неизбежно пропитает тонкий шифон. Мысль о том, что кто-то может заметить мокрое пятно на его платье в районе паха, заставляла сердце уходить в пятки, а член — пульсировать с новой силой.
Золотое платье с разрезом до середины бедра облегало мальчишечьи ноги, и при ходьбе ткань скользила, открывая гладкую кожу — абсолютно женственную, без единой волосинки, которые не спешили вырастать на юном теле. Парик из пепельно-русых волос слегка покачивался в такт шагам, а накрашенные ресницы казались неестественно тяжелыми — каждый взмах веками будто требовал усилия, и Сашка постоянно моргал, чтобы сбросить ощущение инородного тела на глазах.
Коридор третьего этажа был пуст — уроки давно закончились, и только где-то вдали хлопала незакрытая дверь. Лампы дневного света лили белесый, безжалостный поток, в котором любая неровность ткани или складка кожи становилась заметной. Саша покосился на свое отражение в стекле пожарного шкафа — оттуда смотрела высокая стройная девушка в роскошном золотом платье, с идеальным макияжем и уложенными волосами.
Парнишка на секунду позабыл, что это он сам, и подумал: «Какая красивая...», а потом его пронзила острая волна стыда и возбуждения одновременно. Стыд был от того, что он, парень, выглядит как фотомодель и получает от этого какое-то странное удовольствие. А возбуждение — от того, что все это приключение, все эти переодевания и раздевания довели его до состояния, когда каждая клеточка тела кричала о сексуальном желании.
— Держись, — шепнула Таня, касаясь локтя одноклассника. Ее пальцы были прохладными, и от этого прикосновения по коже Саши пробежала дрожь. Он почувствовал, как девичьи ногти слегка царапнули его кожу, и это мимолетное ощущение отозвалось в паху новой волной пульсации.
Татьяна шла рядом, ее алое короткое платье с глубоким вырезом почти не скрывало кружевных бретелек сиреневого бюстгальтера. Сашка бросил взгляд на ее грудь — маленькую, почти незаметную под тканью, но от этого еще более интригующую. Он вспомнил, как девушка раздевалась в гримерке, как ее соски — розовые, похожие на бутоны — оказались на виду, и как она смущенно прикрывалась локтями. Эти воспоминания заставили его член дернуться под платьем, и Саша непроизвольно сжал бедра, чтобы скрыть подозрительное движение между ног.
— Я не могу так идти, — прошептал Саша в ответ, чувствуя, как его член снова дернулся от каждого шага. Стринги впивались в промежность, и казалось, что еще немного — и головка выскользнет из-под узкой полоски ткани.
Голодный щенок