очертания сосков проступали сквозь ткань, когда она наклонялась. От этого его сердце забилось еще быстрее.
— Здравствуйте, — сказала врач, встав с места. Голос у нее был низкий, с легкой хрипотцой, и в нем слышались уверенность и спокойствие. — Я Елена Сергеевна, врач-гинеколог. К сожалению, мои коллеги — терапевт и окулист — уже ушли, внеплановая проверка закончилась. Но раз вы пришли, я проведу осмотр. Много времени это не займет, минут двадцать-тридцать. Проходите, располагайтесь на стульях.
Она обвела взглядом вошедших, и Саше показалось, что ее взгляд задержался на нем чуть дольше, чем на других. «Она что-то подозревает?» — мелькнула паническая мысль. — «Или просто рассматривает меня, потому что я красивая?» Но это могло быть просто игрой воображения — все же школьник выглядел как девушка, а врач осматривала учениц.
Юля первой шагнула вперед, бесцеремонно оглядывая кабинет.
— А вы осматривать будете в присутствии остальных? — спросила она с некоторым интересом, и Елена Сергеевна только улыбнулась.
— Так быстрее. Осмотр стандартный, ничего постыдного. Я буду работать по очереди, пока остальные ждут. Садитесь, пожалуйста.
Татьяна Викторовна, которая все это время стояла у двери, неловко переминаясь с ноги на ногу, наконец заговорила:
— Елена Сергеевна, может, сначала я? Девушки пусть подождут в коридоре.
— Нет, пусть остаются, — твердо ответила врач. — А то я знаю этих школьников, разбегутся, а мне потом их ждать неизвестно сколько. Давайте начнем с вас.
***
Учительница вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Она сняла туфли — обычные черные лодочки на небольшом каблуке — и поставила их у стены. Сашка заметил, что у Татьяны Викторовны очень маленькая нога — тридцать шестой размер, не больше, — и лодыжки были тонкими, изящными. Он никогда не обращал внимания на ноги своей учительницы, а сейчас они показались ему почти девичьими. Потом женщина повернулась к школьницам (и к Саше, которого она по-прежнему принимала за девушку) и сказала:
— Отвернитесь.
— Татьяна Викторовна, — мягко, но настойчиво произнесла Елена Сергеевна, — Здесь все женщины. Не стесняйтесь.
Саша стоял в полутора метрах от кресла, и сердце его колотилось бешеным набатом. Парнишка понимал, что сейчас начнется представление, от которого будет невозможно оторвать глаз. И хотя ему было жалко учительницу, которая краснела и мялась, в нем росло животное любопытство — школьнику хотелось увидеть ее обнаженной, хотелось рассмотреть каждую складку женского тела, каждый волосок на лобке.
Это желание было постыдным, но от этого только более острым. Сашка чувствовал, как пот выступает на спине под платьем, как кружево бюстгальтера натирает соски — они стали твердыми и болезненно чувствительными. Каждый раз, когда он моргал, накрашенные ресницы касались верхних век, напоминая о том, что он сейчас — не он, а какая-то другая сущность, девушка в золотом платье, которая смотрит на раздевание своей учительницы.
Татьяна Викторовна, поколебавшись, начала раздеваться. Она подняла руки и взялась за подол черного платья-водолазки и медленно, словно через силу, потянула ткань вверх.
Сашка не мог отвести взгляд. Он видел, как сначала показались ее голени — стройные, с гладкой кожей, без единой царапины. Потом колени — чуть розоватые, с выступающими чашечками. Потом бедра — широкие, с легкой впадинкой сбоку, которая делала их похожими на две половинки персика. Платье скользило по женскому телу, открывая сначала живот — плоский, с едва заметной полоской мышц посередине, — потом ребра, а затем и спортивный топ, который она надела перед репетицией.
Кожа на животе была смугловатой, с легким золотистым отливом, и Саша заметил, что у женщины нет ни одной родинки — только гладкая, ровная поверхность, которая блестела в свете ламп. Топ был белым, хлопковым,
Случай в кабинете хирурга