и плотно обтягивал ее грудь второго размера. Через тонкую ткань проступали контуры сосков — темные кружки размером с пятирублевую монету, с небольшими бугорками в центре. Когда платье оказалось полностью снятым, учительница бросила его на свободный стул и замерла, не зная, что делать дальше.
— И топ снимите, — спокойно сказала Елена Сергеевна, надевая белые, латексные медицинские перчатки, которые туго обтянули ее длинные пальцы.
Парнишка заметил, как перчатки облегают каждый сустав, каждую складку на пальцах врача, и подумал: «Сейчас эти пальцы будут внутри...», но не окончил мысль, потому что стало слишком жарко.
Татьяна Викторовна покраснела. Ее щеки, обычно бледные, залились румянцем, и даже шея стала розовой. Краска поднялась до самых корней волос, и Саша увидел, как покраснели мочки ушей — маленькие, аккуратные, с крошечными сережками-гвоздиками. Женщина скрестила руки на груди, как бы пытаясь защититься, но потом все же взялась за край топа. Движения ее были резкими, будто она хотела сделать все как можно быстрее. Топ полетел на стул рядом с платьем, и перед присутствующими предстала учительница в одних трусах — белых, хлопковых, довольно закрытых, но все же обтягивающих ее бедра и ягодицы.
Теперь Сашка мог рассмотреть женское тело во всех подробностях. Грудь Татьяны Викторовны была именно такой, как он себе представлял: не слишком большой, но упругой, с легким наклоном в стороны. Соски оказались светло-коричневыми, почти цвета молочного шоколада, с бугорками-ареолами, которые были покрыты мелкими пупырышками — «гусиной кожей» от холода и волнения.
Саша заметил, что левая грудь чуть больше правой — настолько незначительно, что заметить это можно было только пристально всматриваясь. Между грудями, в ложбинке, блестела капелька пота — в кабинете было душно, и учительница явно нервничала. Ее живот был плоским, с легким рельефом мышц по бокам — видимо, она занималась спортом или просто имела хорошую генетику. В нижней части живота, чуть выше пупка, виднелась тонкая светлая полоска — старый шрам, возможно от аппендицита, но такой бледный, что его можно было разглядеть только при определенном освещении. Трусы плотно облегали бедра, и сквозь белую хлопковую ткань угадывался темный треугольник лобка — волосы, по-видимому, были коротко подстрижены и аккуратно уложены под тканью.
— Садитесь в кресло, — сказала Елена Сергеевна, указывая на гинекологическое кресло. Врач возилась с записями, а потому не заметила, что женщина еще не разделась догола.
Татьяна Викторовна подошла к креслу, оперлась рукой на подлокотник и неуклюже забралась на сиденье. Ее ягодицы, обтянутые белыми трусами, на секунду оказались на уровне лица Саши — он увидел, как ткань натянулась на округлых половинках, и между ними образовалась глубокая ложбинка, в которой угадывалась темная линия. Дерматин противно скрипнул под весом женщины, она откинулась на спинку, и в этот момент доктор, все еще не поднимая глаз от записей, скомандовала:
— Ноги на упоры, пожалуйста.
Учительница заколебалась. Она смущенно посмотрела на девушек — Юля стояла, прислонившись к стене, с выражением любопытства на лице; Таня сидела на стуле, сжав колени и опустив глаза; а Саша...
Саша хоть и смотрел во все глаза, но его лицо под макияжем было непроницаемо, и это только благодаря тому, что парнишка изо всех сил сдерживал эмоции. На самом деле внутри него бушевал ураган: ему хотелось и закричать, и засмеяться, и одновременно замереть, чтобы ничего не пропустить. Школьник чувствовал, как его член пульсирует в такт сердцу, как смазка продолжает сочиться из головки, пропитывая кружево стрингов. «Еще немного, и я кончу просто от одного вида происходящего», — подумал он с ужасом и восторгом.
Учительница глубоко вздохнула, приподняла ноги и положила их на металлические упоры. Трусы
хулиганы