почти нежно, начал стирать следы Костяна и Витька с её лица и груди. Его руки касались её кожи, и он чувствовал, как она напрягается под его прикосновениями, вспоминая другие руки. Но она не отстранялась. Она позволяла ему очищать себя, как куклу.
Когда они шли к машине, держась за руки, Дима заметил, что её хватка стала крепче. Нежнее. Интимнее.
В машине было тихо. Наташа смотрела в окно, на пролетающие мимо пальмы и скалы. Дима вел машину, чувствуя, как адреналин медленно уходит, оставляя после себя странную, звенящую пустоту.
— Они вернутся, — сказала Наташа вдруг.
Дима обернулся на неё. — Да.
— И мы будем ждать, — добавила она.
Дима кивнул. Он понял, что Леха прав. Костян и Витек взяли её тело, оставив свои следы на её коже и внутри. Но Леха взял их разум, заставив Наташу сосать свой палец, а Диму — смотреть и терпеть. Они стали соучастниками. У них появилась тайна. Общая, темная, сладкая тайна. И у них было обещание.
Дима включил радио. Заиграла какая-то тихая, меланхоличная мелодия. Они ехали домой, в свою обычную жизнь, но знали, что ничего обычного больше не будет. Телефон мог зазвонить завтра. Или через неделю. И они оба знали, что ответят.
Потому что дверь уже открыта. И обратно её не закрыть.
С тещей