если мы не приведём в порядок кое-что здесь, в этой комнате.
— Дейв? — снова спросил Дик, чувствуя ужас. — Не делай ничего глупого, Дейв. Пожалуйста, Дейв.
— О чём он говорит, папа? — спросила Синди, вставая с кровати и поворачиваясь к отцу. — Что ты мог сделать глупого? Что ты имеешь в виду... здесь... в этой комнате?
Дейв был на грани безумия и он знал, что так или иначе сойдёт с ума. Если то, что он собирался сказать, обернётся против него, по крайней мере, всё закончится. Если бы это не... ну... он, вероятно, просто впал бы в кататоническое состояние, практически неизлечимое безумие, и в итоге сидел бы в углу, бормоча что-то себе под нос.
«Вы и Ниис», — начал он. «Вы взрослеете. Черт возьми, вы взрослые!»
Обе девушки просто уставились на него.
Он продолжил: «Вчера вечером, когда мы ходили за едой... когда возвращались...»
«Дэйв, пожалуйста, не делай этого!» — простонал Дик.
Дэйву пришлось закончить. «Мы слышали, как ты говорила... о том, чтобы спать с нами... о том, что ты девственница... обо всем».
Обе девушки побледнели, а затем к их лицам вернулся цвет. Они застыли, словно статуи.
Если бы Дэйв просто оставил всё как есть, девочки, вероятно, бросились бы к отцу на милость, умоляя о прощении за глупые школьные фантазии. Со временем это могло бы перерасти в настоящий диалог о том, что чувствует каждый в их неполных семьях. Если бы это произошло, они могли бы разобраться в своих эмоциях на более рациональной основе, решив, что, хотя восхищение мужчинами зарождающейся женственностью девочек и лёгкая влюблённость девочек в своих отцов... и отца своей подруги... в итоге ничего не получится. Этот разговор мог бы стать для них всех уроком.
Но Дэйв не остановился на этом. Он продолжал, как лемминг, несущийся к обрыву.
«Мы чувствуем то же самое!» — выпалил он. «Вы обе такие красивые и сексуальные, и нам не следовало бы так на вас смотреть, но мы смотрим, и ничего не можем с этим поделать, и мы не знаем, что делать, потому что нас просто убивает видеть вас такими красивыми и сексуальными...»
Вот тут-то у него и закончились силы. Почти на пятьдесят слов позже, чем следовало бы. Представьте себе, что это изношенные ментальные тормоза, пытающиеся остановить эмоциональный натиск.
После того, как он замолчал, в комнате стало очень тихо. Только напряженное гудение кондиционера под окном хоть как-то доносило звуки.
«Э-э...» — наконец сказала Синди. «Кажется, теперь я понимаю насчет психотерапевта».
Дэйву хотелось плакать. «Не ненавидь меня, детка. Ничего не могу поделать. Не знаю, когда ты стала такой желанной женщиной, но я почему-то этого не замечал. Ну, не совсем. Я давно тебя замечал, но то, что произошло, просто довело всё до кульминации и...»
— «Заткнись, папочка», — сказала Синди. Это было не громко и не сердито. Но это прервало его, как тесак, обезглавливающий курицу.
Синди посмотрела на Дика.
«Ты тоже?»
Рот Дика несколько раз открылся и закрылся, затем он сглотнул, но ничего не вышло.
«У меня есть вопрос», — наконец заговорила Дениз.
«Какой?» — спросила Синди, которая, казалось, вдруг взяла инициативу в свои руки.
«Мой вопрос к моему папочке», — сказала Дениз, словно ей нужно было пройти через какой-то формальный ритуал. «Папочка, ты без ума от Синди?»
Рот Дика снова открылся и закрылся и он посмотрел на Дэйва.
«Это звучит так унизительно», — сказал Дэйв с серьезным выражением лица.
«Тихо, папа!» — сказала Синди более настойчиво. Она с интересом посмотрела на Дика, явно ожидая его ответа.
Дик посмотрел на Дэйва с молящим выражением лица. Он посмотрел на дочь, но его взгляд отскакивал
Как я нашел госпожу