от её лица, как у человека, несущегося на полной скорости к кирпичной стене. Он вообще не мог смотреть на Синди.
«Вы сегодня утром смотрели на меня», — тихо сказала Синди. «Вы смотрели на нас обоих сегодня утром, когда мы лежали на кровати, задрав рубашки... не так ли... дядя Дик?»
Именно её обращение к этому всегда знакомому и безобидному имени «дядя Дик» вывело мужчину с таким именем из себя.
«Видите?» — прохрипел он. «В этом-то и вся суть, не так ли? Я — для тебя "дядя Дик". Я не могу испытывать к вам такие чувства».
«А как насчёт Дениз?» — спросила Синди тем же голосом. «Вы и на неё смотрели... не так ли? Вы оба смотрели на нас сегодня утром. Это потому, что вы слышали, как мы разговаривали? Это потому, что вы шпионили за нами? Это потому, что вы слышали, как мы говорили, что хотим спать с настоящими мужчинами?»
«Мы за вами не шпионили», — простонал Дэйв. «Дверь была открыта. Мы просто возвращались с едой!»
«А вчера вечером, — сказала Синди, вставая, — ты что, отдал нам свои рубашки, чтобы мы в них спали, только чтобы получить шанс?!»
«Нет! Детка, нет!» — сказал Дэйв, чуть не плача.
«Папочка, — сказала Дениз, усиливая давление, — ты так и не ответил на мой вопрос. Ты хочешь спать с моей лучшей подругой или нет?»
«Еда!» — выдохнул Дик, сосредоточившись на том единственном слове, которое только что сказал Дэйв. «У нас сегодня нет еды!» Он рванулся к двери.
Дениз спрыгнула с кровати, словно у неё были пружины в ягодицах. Она запрыгнула на другую кровать и использовала её как трамплин для прыжка, её голова почти коснулась потолка и она грациозно приземлилась, как кошка, между отцом и дверью.
«Дядя Дэйв сказал, что ты тоже так ко мне относишься, папочка, — сказала она, на её лице смешались замешательство и женское понимание того, что у неё есть какая-то власть.
— Так не может продолжаться!» — Закричал Дэйв, кипя от ярости. — Мы этого не вынесем! Мы должны что-то сделать! Он снова тяжело дышал, лицо его покраснело. Даже волосы выглядели растрепанными. Он оглядывался по комнате, куда ни посмотришь, словно что-то искал. Девочек это почти пугало, ведь они никогда не видели его в таком состоянии.
Синди медленно встала с кровати. Она подошла к отцу, словно он был опасным животным, которого она пыталась приручить. Она подняла руку и её голос был успокаивающим и тихим.
— Всё в порядке, папа, — сказала она. — Мы можем поговорить об этом. Всё хорошо. Мы можем поговорить о чем угодно. Ты мой папа и мы можем поговорить обо всём, что нас беспокоит. Когда она коснулась его руки кончиками пальцев, он вздрогнул, но её голос, казалось, успокоил его. Очень медленно она схватила его за рубашку и мягко уговорила сесть на стул. Оказавшись там, она повернула его и прижалась к его груди, ровно настолько, чтобы дать ему понять, что она хочет, чтобы он сел.
«Я не могу, детка», — сказал он, и из его глаз потекли слезы.
«Да, можешь», — проворковала она. «Всё в порядке. Мы на тебя не сердимся. Мы просто удивлены... вот и всё».
Дениз, видя, как Синди удалось успокоить отца, попыталась сделать то же самое со своим, толкая его к кровати, на которую сама же и запрыгнула, словно на батут. Дик, по-своему, был взволнован не меньше, а то и больше, чем Дэйв и близость дочери ощущалась как жар доменной печи. Он пытался увернуться от неё, и единственным выходом для неё было прыгнуть
Соседка - старушка