и прерывистым. Спесь доминантки медленно растворялась в чистой физиологии.
— Да... вот так... — прохрипела она, теряя контроль и до боли впиваясь ногтями в мои обнажённые плечи. — Ты действительно чертовски талантлива в этом своём унижении. Знаешь что? Мне нравится эта идея. Теперь ты будешь лизать мне всегда. Слышишь? Всегда, когда я этого захочу. И ты не посмеешь мне отказать, иначе твоё видео окажется в сети через секунду после того, как я нажму «отправить». Поняла меня, шлюха?
Я, не поднимая головы от её бёдер и глотая слёзы, тихо пробормотала:
— Да... поняла.
— Громче! — бешено приказала она, снова до хруста дёрнув меня за волосы у самого затылка.
— Да, Кристина! Я поняла! — в слепом отчаянии выдохнула я, полностью признавая своё поражение.
В этот момент её тело свела финальная, сокрушительная судорога. Она резко выгнулась дугой, впечатавшись поясницей в раковину, и с громким, хриплым стоном кончила прямо мне на лицо. Всплеск горячей, вязкой влаги обжёг мои губы и подбородок, пачкая щёки.
Не дав мне опомниться, Кристина тут же грубо оттолкнула мою голову рукой, брезгливо натягивая кружевное бельё и поправляя короткую юбку. Ледяная маска высокомерия мгновенно вернулась на её лицо. Она посмотрела на меня сверху вниз, как на кусок грязи.
— Свободна, — швырнула она мне в лицо, убирая телефон с записью в карман. — Иди умойся, живо. А то от тебя несёт моей пиздой на весь коридор.
Тяжёлая дверь туалета захлопнулась. Кристина вышла, оставив меня одну на холодном кафельном полу.
Я сидела там абсолютно неподвижно ещё несколько минут, глядя в серую пустоту перед собой. По щеке, смывая чужие соки, медленно катилась одинокая, жгучая слеза. Но вместе с сокрушительным, удушающим стыдом я внезапно поймала себя на странном, противоестественном облегчении. Теперь у Кристины было это видео. Самый грязный, неопровержимый козырь в её руках. Моя судьба, моя гордость и моё тело отныне полностью принадлежали ей — и эта пугающая определённость ставила окончательную точку в моей прежней, правильной жизни. Капкан захлопнулся, и мне оставалось только подчиниться его железной хватке.
Я решила пока не говорить об этом унижении ни Лене, ни тем более Ольге. Мне хотелось переварить это самой, понять, как теперь строить свои отношения с Кристиной и как найти способ выбраться из этой ловушки, не теряя при этом своего достоинства... или того, что от него осталось. Я поднялась, вытерла лицо бумажным полотенцем и вышла в коридор, стараясь не смотреть на проходящих мимо студентов, которые теперь казались мне судьями в моем личном суде позора.
— --
Вернувшись из университета, я чувствовала себя полностью опустошенной. В голове всё еще звучал холодный голос Кристины и эхо её стонов в кафельном туалете. Я зашла домой, стараясь не привлекать внимания, но Ольга заметила моё состояние мгновенно. Она сидела в гостиной с бокалом белого вина, закинув ногу на ногу. Её взгляд был проницательным, почти рентгеновским — она видела меня насквозь, даже через закрытые двери моей души.
— Ты выглядишь так, будто прошла через войну, Алина, — спокойно заметила она, не меняя позы. — Или через очень интенсивную тренировку. Расскажешь позже. Сейчас мне нужна Лена.
Лена, которая до этого момента вела себя как обычно — с легким налетом дерзости и властности по отношению ко мне, — замерла в дверях кухни. Она почувствовала этот тон Ольги. Это был не просто зов, это был приказ, облеченный в форму приглашения, от которого невозможно было отказаться.
В течение нескольких дней я стала свидетелем странного и пугающего процесса. Ольга начала методично «вскрывать» Лену. Она делала это изящно, но беспощадно, как
Подстилка комерсанта