Сопротивляться не было смысла. Я медленно, послушно опустилась на колени прямо перед ней. Холодный, влажный кафель университетского пола мгновенно обжёг голую кожу сквозь тонкие колготки, заставив меня вздрогнуть. Вокруг стоял удушливый, казённый запах дешёвого жидкого мыла и хлорки, который теперь дико и неестественно смешивался с резким, горячим ароматом её собственного возбуждения.
Кристина упивалась своей безоговорочной победой. Наблюдая за моим падением сверху вниз, она медленно, с издевательской неторопливостью подняла край своей короткой юбки. Пальцами она зацепила и спустила кружевные трусики до самых колен — не спеша, растягивая каждую секунду, словно давая мне время окончательно осознать и проглотить свой новый статус. Теперь я была в самом низу. Её дорогое бельё из изящного кружева создавало кричащий, абсурдный контраст с грязной плиткой под моими коленями. Сделав шаг назад, Кристина вальяжно облокотилась поясницей на край раковины. Она шире раздвинула бёдра, выставляя свою сочную, уже сочащуюся промежность прямо перед моим лицом.
— Начинай, — скомандовала она, лениво постукивая пальцами по фаянсу. — И не смей халтурить. Я хочу чувствовать всё. Если мне не понравится, видео улетит в сеть прямо отсюда.
Задыхаясь от унижения, я подалась вперёд и послушно приникла губами к её раскрытой плоти. Кристина была совершенно другой, не такой, как её мать. В ней не было ледяного аристократизма Элеоноры — только первобытная, агрессивная требовательность. Она не собиралась ласкать меня в ответ или направлять аккуратными движениями. Она бесцеремонно использовала мой рот как послушный, бесплатный инструмент для своего удовольствия.
В какой-то момент я краем глаза заметила, как Кристина потянулась к карману. Щёлкнула камера. Она вытянула руку со смартфоном прямо надо мной, фиксируя объектив строго над моей растрёпанной рыжей головой, снимая этот позорный процесс на видео.
— Посмотри-ка на себя, Алина, — насмешливо произнесла она, уставившись в светящийся экран телефона и поворачивая его так, чтобы я видела дисплей. — Какая жалкая, ничтожная картина. Примерная студентка, рыжая девка лижет мне пизду в общественном университетском туалете. Ты только посмотри, как ты жадно присасываешься, словно голодная сучка! Фу, какая мерзость... хотя, признаю, ты делаешь это неплохо для шлюхи. Мать не зря тебе отвалила столько денег.
Её грубые, грязные комментарии хлыстом били по моим натянутым нервам. Кристина снова запустила пальцы в мои волосы у самого затылка и резко, до боли дёрнула вперёд, заставляя меня практически всем лицом вдавиться в её мокрую кожу, задыхаясь от её мускуса.
— Глубже, скотина! Лижи всё до блеска! — её голос стал заметно громче, в нём свирепое возбуждение окончательно смешалось с диким желанием растоптать меня. — Соси мой клитор так, чтобы я почувствовала твой язык каждой долбаной клеточкой! Ну же!
Я послушно подчинилась её бешеному ритму. Двигаясь глубоко и интенсивно, я изо всех сил старалась угодить своей новой хозяйке, молясь лишь об одном — чтобы этот кошмар поскорее закончился, и дверь туалета никто не зашёл. На заднем плане я отчётливо слышала влажные, хлюпающие шлепки собственного языка о её бёдра, а рот полностью заполнил солоноватый вкус её соков. Кристина продолжала рвано дышать сверху, сыпля оскорблениями про «бесполезную прислугу» и «грязный инвентарь», но её бёдра уже начали мелко, судорожно подрагивать, выдавая близость неминуемого финала.
Я работала языком ритмично и глубоко, выкладываясь на пределе сил и отчаянно стараясь угодить ей, чтобы этот кошмар поскорее закончился. Я отчётливо чувствовала острый вкус её возбуждения, слышала влажные, хлюпающие шлепки своего языка о её раскалённую кожу. Кристина продолжала сыпать грязными комментариями сверху, обзывая меня «бесполезной прислугой» и «грязным инструментом», но её дыхание становилось всё более рваным
Русалки