четверг после пар я вызвала Кристину в пустую, полутёмную аудиторию на верхнем этаже. Стоило мне сделать шаг навстречу, как она заметно вздрогнула всем телом, вжимаясь спиной в парту.
— Слушай меня внимательно, Кристина, — лениво произнесла я, вальяжно нависая над ней и глядя исключительно сверху вниз. — Твоё поведение за последние дни было... сносным. Но мне не хватает искренности. В твоих движениях всё ещё сквозит глупое ощущение, будто ты выше этого служения. Чтобы окончательно искупить свою вину перед нашей компанией и гарантировать, что видео твоего позора никогда не всплывёт, ты обязана пройти финальное испытание.
Кристина судорожно сглотнула, её ухоженные пальцы до белизны костяшек вцепились в край стола. Голос сокурсницы ощутимо дрожал:
— Что... что ещё за испытание? Что вы от меня хотите?
— Тебе придётся тщательно, отлизать пизду совершенно незнакомой женщине, — лениво отчеканила я, заставляя её бледнеть на глазах. — Всё произойдёт сегодня вечером, в самом глухом, тёмном углу парковой оранжереи. Полная анонимность. Ты не будешь знать, кто перед тобой, а эта женщина не будет иметь понятия, кто прикасается к ней в темноте. Твоя единственная задача — выполнить работу идеально, как послушная, бессловесная вещь. Если ты посмеешь дёрнуться, отказаться или схалтуришь — запись из туалета разлетится по всем общим чатам вуза завтра ровно в девять утра. Твоя жизнь превратится в ад. Выбирай.
Кристина судорожно зажмурилась, её плечи бессильно опустились, признавая окончательное поражение. Ловушка захлопнулась окончательно, лишая её даже теоретического шанса на победу.
— Хорошо... — едва слышно, сдавленным от подступающих слёз голосом выдохнула она. — Я согласна. Я всё сделаю.
Параллельно с этим я хладнокровно набрала номер Элеоноры. Мой голос звучал вкрадчиво, а всё предложение я обставила как логичный этап моего «профессионального роста», о котором мы говорили в её квартире последний раз.
— Элеонора, — прошептала я в трубку, чувствуя, как сердце колотится от бешеного азарта, — у меня появилась преданная ученица. Она невероятно старательна, но ей катастрофически не хватает опыта работы с по-настоящему статусными, взрослыми женщинами. Она буквально грезит тем, чтобы прикоснуться к кому-то вашего уровня. Вы бы согласились уделить ей всего десять минут в закрытой оранжерее? Гарантирую полную анонимность.
Элеонора, явно заинтригованная моей дерзкой уверенностью и тем, что её тело станет объектом слепого поклонения по моей личной рекомендации, снисходительно согласилась. В её ленивом смешке сквозило высокомерие — её забавляла мысль о том, что какая-то безымянная девчонка будет робко ползать у её ног в темноте.
Вечер четверга выдался удушливым и тяжёлым. Старая, заброшенная оранжерея на окраине парка встретила нас густым запахом сырой земли, тропической прели и гниющих растений. В самом глухом, тёмном углу, где раскидистые заросли одичавшего винограда создавали плотную, непроницаемую ширму от внешнего мира, уже стояла Элеонора. В полумраке её силуэт в дорогом пальто казался величественным, аристократичным и абсолютно недосягаемым. Она замерла спиной к проходу, лениво выдерживая паузу.
Кристина шла на этот «экзамен» как на эшафот. В тусклом свете, пробивающемся сквозь мутные стёкла потолка, её лицо казалось бледным, почти прозрачным от удушающего страха и стыда. Я схватила её за плечо, силой останавливая за пару шагов до раскидистых листьев, и жёстко прошептала ей прямо в ухо:
— Снимай с себя верх и бросай на пол. Вставай на колени и ползи туда. И помни главное правило: ни единого звука из твоего рта. Полная тишина. В ход идёт только твой рабочий язык. Начинай.
Я отступила на пару шагов назад, и плавно вытянула руку со смартфоном, запустив запись видео на максимальном приближении. Мои пальцы мелко дрожали от бешеного, порочного возбуждения. Камера чётко фиксировала каждый
Бомба