опустошение после пережитого потрясения, её губы блестели от смазки матери, а взгляд был растерянным.
Секунда тишины показалась вечностью. Элеонора замерла. Её глаза расширились — в них мгновенно отразилась целая гамма чувств: от первородного гнева и абсолютного шока до чего-то нового, пугающе-непостижимого. Она перевела взгляд вниз, словно пытаясь связать недавнее физическое удовольствие с личностью той, кто находился у её ног, а затем снова посмотрела на Кристину. Шок был почти физическим — осознание произошедшего полностью разрушило её привычный контроль над ситуацией.
Секунда тишины показалась вечностью. Элеонора замерла. Её глаза расширились — сначала гнев, потом шок, и наконец... что-то новое, странное. Она перевела взгляд с лица дочери на свою промежность, а затем снова на Кристину. Шок был почти физическим — она не могла поверить в то, что только что произошло.
Я подошла ближе, стараясь сохранить максимально невозмутимое лицо. Я сделала вид, что совершенно не знала о родстве этих двух женщин.
— Ой... — наигранно удивилась я. — Вы знакомы? Простите, Элеонора, я не знала. Она просто моя ученица... очень способная шлюха и подстилка, которая обожает лизать взрослых женщин. Я подумала, что вам это понравится.
Кристина выглядела так, будто её ударили наотмашь. Она была полностью опозорена — не только тем, что лизала мать, но и тем, как я назвала её при ней: «шлюхой и подстилкой».
Элеонора долго молчала, глядя на дочь с какой-то новой, странной смесью брезгливости и интереса. Она медленно поправила платье, восстанавливая свою маску холодного величия.
— Это... неожиданно, — наконец произнесла она. Её голос был лишен эмоций, но в глазах плясали искры. — Очень неожиданно.
Кристина хотела что-то сказать, но голос её подвел. Она просто стояла на коленях в грязи оранжереи, чувствуя себя абсолютно раздавленной.
Элеонора повернулась ко мне и слегка улыбнулась.
— Алина... ты умеешь создавать ситуации. Приходи ко мне завтра утром на чай. Нам нужно обсудить произошедшее... и поговорить о том, как нам всем теперь с этим жить дальше.
Я кивнула, чувствуя абсолютный триумф. Я не просто организовала секс — я создала новую динамику отношений в этой семье. Выходя из оранжереи, я обернулась на Кристину, которая всё еще стояла на коленях.
— Хорошая работа, ученица, — прошептала я. — Теперь ты действительно знаешь вкус власти.
Я шла домой, и в моей голове уже зрел план того, как этот «чай» с Элеонорой превратит жизнь Кристины в бесконечный цикл служения. Я чувствовала себя настоящим режиссером этого разврата, и мне это безумно нравилось.
— --
Я вернулась домой, всё еще чувствуя на губах привкус оргазма Элеоноры и слыша в ушах растерянный вздох Кристины. Мои ноги были ватными, а в голове крутился вихрь из торжества и легкого испуга. Как только я переступила порог квартиры, я увидела Ольгу. Она ждала меня в гостиной, стоя у окна с бокалом вина. Её взгляд был спокойным, но в нём читалось нетерпение.
— Рассказывай, — коротко бросила она.
Я подошла к ней и выложила всё: как Кристина сначала не понимала, кто перед ней; как Элеонора кончила от языка «незнакомки»; как наступил момент истины и какой шок испытали обе женщины. Я рассказала о том, что Элеонора пригласила меня завтра утром на чай, чтобы обсудить этот инцидент.
Ольга слушала молча, лишь изредка кивая. Когда я закончила, она поставила бокал на стол и посмотрела на меня с какой-то новой, непривычной теплотой.
— Я пойду с тобой, — сказала она уверенно. — Пора мне познакомиться с Элеонорой лично. И, что более важно, я хочу проконтролировать этот разговор. Ты слишком добрая, Алина, а в таких делах нужна
Наташа. На дискотеке.