через невысокий забор и в два длинных, крадущихся шага настиг её.
Сильные, накачанные руки сомкнулись сзади на её талии, как стальные обручи. Он прижал её к себе, почувствовал её страх и усмехнулся.
Лика по-звериному взвизгнула от неожиданности. Она начала вырываться и биться в его руках, но её сопротивление было тщетным.
— Дима, нет! Прекрати! Кончай это! — воскликнула она в отчаяние, но без той твёрдости, что могла бы его остановить. — Я... я обещала Сане! Я обещала!
Она знала, что не сможет вырваться, но всё равно продолжала бороться, потому что дала слово сыну. И потому что впервые в её жизни было что-то, ради чего стоило бороться.
Она хватала его ладони, пытаясь разжать хватку. Ноги упирались в землю, тело выгибалось, но Димон держал крепко, не отпуская.
— Обещала? — зашипел он ей на ухо, как змея готовая к броску. — А знаешь, что он обещал нам? Ровно год назад? На том самом пляже, где всё и началось?
Тело Лики внезапно застыло на месте. Сопротивление, которое ещё секунду назад было таким отчаянным, испарилось, уступив место холодному ужасу, от ожидания того, что он сейчас скажет. Димон почувствовал это мгновенное изменение, и продолжил, вкладывая в каждое слово отточенное лезвие яда.
— Мы на тебя тогда смотрели как на богиню. Неприкосновенную.
Он сделал паузу, давая ей возможность вспомнить то время, когда её все хотели, но никто не мог получить.
— А он такой... стоит, бледный, и говорит: «А хули? Возьмите и трахните её. Я мешать не буду».
Димон чувствовал, как колотится её сердце и затуманивается сознание. Она не двигалась. В её голове что-то трещало и рушилось.
— Он нам тебя сдал, Лика, — прошептал Димон. — Продал. За возможность быть своим в нашей стае. За место у костра. И он не помешал. Помнишь, он тогда просто развернулся и ушёл? Ушёл, чтобы нам с тобой всю ночь веселиться. — Димон заговорил твёрже и увереннее. — Всё было по договорённости. А теперь у щенка совесть проснулась. Героем решил стать. Грехи замаливает. А ты ему веришь.
Слова Димона падали, как зловещие камни, в её сознание, которое лишь недавно тронули лучи робкой надежды. Каждое слово: «сдал», «продал», «договорённость», било в одну и ту же точку, раскалывая хрупкий лёд её веры. Димон говорил убедительно. Так спокойно и уверенно, что она не слышала в его словах лжи.
Всё, за что она так отчаянно цеплялась эти несколько дней, образ сына спасителя, дал глубокую трещину. Яд, который вливал в её уши Димон, начал просачиваться внутрь и разливаться по венам.
Перед ней поплыли обрывки воспоминаний о том дне и роковом уходе Сани.
«Возьмите и трахните её».
Фраза, которая с ужасающей точностью ложилась на каркас тех событий. Всё сошлось: его бледность, молчание и уход. Это было так похоже на правду. Так чудовищно, до тошноты, похоже.
Её ослабевшее в борьбе тело окончательно обмякло, и в этот момент её ментальной катастрофы, Димон начал действовать.
Сильные руки, сковавшие её как кандалы, сменили хватку на ласку, с намёком на чувство собственничества, от которого её изувеченная натура когда-то теряла голову и была готова на всё.
— Но я-то вижу... — его голос стал обволакивающим, проникая в самые потаённые уголки её смятой души, — что ты по-настоящему, до дрожи в коленках, счастлива только со мной. Ты же не для этой затхлой жизни создана, не для дачек и смородины. Ты королева. И это я тебя сделал королевой. Я открыл тебя самой себе.
Он замолчал. Погладил её по волосам. Это прикосновение заставило её поднять голову и
Как давно это было...