Саня встал ни свет ни заря. За окном ещё висела предрассветная мгла, когда он открыл глаза и сел на кровати. Он вышел босиком на балкон, не чувствуя утреннего холода.
Балкон был захламлён: старые лыжи, сломанный велосипед, ящики с инструментами. Всё то, что годами копилось, но до чего никогда не доходили руки.
Он порылся среди хлама. Бейсбольная бита лежала в дальнем углу у стены, припорошенная пылью. Когда-то давным-давно он купил её чисто по приколу, после того как посмотрел какой-то американский фильм. Она так и пролежала здесь годами, ни разу не пригодившись.
Он взял её в руки. Дерево было гладким и тяжелым. Взвесил её в руках, проверяя баланс, сжал рукоять и примерился. Теперь она должна была стать его оружием. Он поставил её у двери, чтобы не забыть, и вернулся в комнату.
Быстро переоделся. Спортивные штаны, футболка, кроссовки. Всё тёмное, неброское. Он не помнил, во что одеты те, кто делает грязную работу в кино, но хотел выглядеть незаметно.
Потом он заскочил к деду. Знал, что его не будет дома. Дед, несмотря на возраст, начинал работать рано. Вставал в пять, пил кофе, листал новости, а к шести уже был на складе или у поставщиков. После смерти бабушки он почти полностью ушёл в работу, словно боялся оставаться наедине с пустотой. Саня понимал его.
Он прошёл в спальню. В сейфе, вмурованном в стену за шкафом, хранились документы, наличные и травмат. Дед когда-то купил его для обороны, когда в городе начали грабить дачи, но потом он так и не пригодился. Пистолет лежал в кобуре на верхней полке, за папками. Саня достал его. Кобуру оставил в сейфе, надеясь, что дед, заглянув внутрь, не заметит пропажи.
Он и раньше частенько подворовывал травмат деда. В пятнадцать, шестнадцать лет. Уходил на пустырь за гаражами, стрелял по бутылкам, банкам и ржавым автомобилям, которые годами гнили на свалке. Дед, наверное, знал. Чувствовал, когда патронов в магазине становилось меньше. Но молчал. Может, понимал, что мальчишке нужно выпускать пар. Может, сам когда-то был таким.
Пистолет был надёжным. Саня знал его как свои пять пальцев. Многозарядный, магазин вмещал десять патронов. Быстрая скорость стрельбы, простая перезарядка. Отличный аппарат для того, что он задумал. Он проверил затвор, заглянул в магазин. Полный. Десять. Он сунул пистолет за пояс, прикрыл футболкой.
— Прости, дед, — сказал он в пустоту. — Как только я со всем разберусь, сразу же верну его на место.
Он вышел из квартиры, вернулся к своей серой Альмере. Положил биту на пассажирское сиденье, завёл двигатель и выехал на дорогу. Город просыпался. Люди спешили на работу, в свои обычные, мирные жизни.
Дальше его путь лежал к дому Лопина. Элитный поселок «Моренуар» расположился недалеко от моря, на холмах, где воздух был чище, а соседи дороже. Что-то типа местной Рублёвки, только меньше, но с теми же заборами и чувством собственной исключительности.
Саня знал этот посёлок. Простым смертным въезд туда был запрещён. Люди там жили по своим правилам. Заехать внутрь он не мог. Посёлок окружал высокий забор, а на входе стоял шлагбаум со скучающими охранниками в форме и с рациями.
Саня встал чуть поодаль, на обочине, за деревьями, так, чтобы видеть выезжающих, но самому оставаться незамеченным. Машину он поставил в тени, приткнулся между двумя старыми дубами, которые росли вдоль дороги.
Отсюда был хороший обзор. Ворота посёлка, шлагбаум, будка охраны. И дорога, уходящая в город.
Пробить адрес Лопина и его машину было нетрудно. Всё это попало в прессу, в многочисленные интервью Лопина разным ресурсам. Хвастаясь своей жизнью, он сам
рассказ от двух лиц