её сидящий за партой ученик, если бы она нагнулась над его тетрадью. Юбка натянулась, обрисовывая бёдра. В вырезе пиджака качнулась грудь. Кружево бюстгальтера, выглядывавшее из-под блузки, добавляло ровно ту ноту интимности, которая заставляет мужчин забывать обо всём на свете.
Она выпрямилась. Щёки её пылали, но в глазах горела холодная, расчётливая решимость. Она знала, что делает. Знала, что это неправильно. Знала, что это манипуляция. Но ставки были слишком высоки, а её ресурсы исчерпаны. Если Паша хочет, чтобы она за ним «побегала», — она побегает. Если ему нужна мотивация — она даст ему мотивацию. Такую, от которой у любого восемнадцатилетнего парня снесёт крышу.
Она купила костюм. А заодно — новый комплект белья, чёрный, шёлковый, с ажурными вставками. И новые чулки с широкой кружевной резинкой. И новые туфли на шпильке выше, чем она обычно носила. У кассы она поймала своё отражение в витрине — и вдруг усмехнулась. «Кто бы мог подумать, — мелькнула мысль, — что я, Инна Александровна Шарапова, мать и жена, буду покупать бельё, чтобы мотивировать своего ученика».
Но стыд, который должен был накрыть её с головой, почему-то не приходил. Вместо этого в груди разгоралось странное, тёмное, пьянящее чувство. Предвкушение. Азарт. Желание победить в этой игре, где на кону стояло всё.
Во вторник утром Паша явился в лицей в скверном расположении духа. Он всё ещё злился на Инну Александровну — за то, что она посмела его отшить, за то, что теперь пыталась вернуть, за то, что он не мог выбросить её из головы, сколько бы Лор ни старалась. Он плюхнулся на свой стул рядом с Димкой, закинул ноги на парту и уставился в потолок.
— Ты чего опять мрачный? — поинтересовался Димка. — Вроде ж всё нормально. Она же за тобой бегает, как ты и хотел.
— Бегает, — буркнул Паша. — Но медленно. Я думал, она уже вчера вечером мне напишет. Или позвонит. А она — ноль. Гордая слишком.
— Ну так и ты гордый, — резонно заметил Димка. — Нашла коса на камень.
Паша хотел ответить что-то язвительное, но в этот момент дверь класса распахнулась, и вошла Инна Александровна.
И Паша поперхнулся воздухом.
Она была одета не в свой обычный строгий костюм. Сегодня на ней был новый наряд — тёмно-синий, почти чёрный, с юбкой значительно выше колена и пиджаком, который сидел так, будто его шили прямо на ней. Тонкая шнуровка на талии подчёркивала каждый изгиб, а под пиджаком виднелась шёлковая блузка с глубоким вырезом. Но главное — макияж. Глаза были подведены чуть ярче обычного, ресницы казались длиннее и гуще, а на губах сияла красная помада — та самая, которую носят женщины, точно знающие, зачем они это делают. От неё исходил шлейф знакомых духов — жасмин и сандал, — который добрался до задней парты быстрее, чем она сама.
Паша присвистнул. Громко. На весь класс.
— Инна Александровна! — воскликнул он, не утруждая себя приличиями. — Вы сегодня как с обложки! Нет, правда. Это что, новый костюм? Вам невероятно идёт! Я бы даже сказал — вы в нём похожи на... на шпионку из фильма про Джеймса Бонда. Только лучше. Потому что шпионки — они ненастоящие, а вы — вот она, перед нами.
Класс прыснул. Кто-то одобрительно загудел. Димка многозначительно толкнул Пашу локтем. Но Инна даже бровью не повела. Она поставила журнал на стол и, обведя Пашу спокойным, чуть ироничным взглядом, ответила:
— Павел, если бы вы тратили столько же энергии на решение уравнений, сколько на комплименты, мы бы уже давно прошли программу и перешли к
Снегурочка. Роман. Часть 3. Продолжение