что сын выставил его дураком перед людьми. Оказывается, все эти годы Елезов-старший искренне верил, что его сын хорошо учится, а теперь выяснилось, что он просто покупал оценки. Удар по самолюбию оказался куда сильнее, чем если бы Паша просто провалил экзамен. На перемене Паша подошёл к Игорю. Вид у него был непривычно взъерошенный, без обычной ленивой самоуверенности. — Твоя мать, — процедил он, упираясь ладонями в стену рядом с плечами Игоря, — знаешь, кто она? Она честный человек, вот кто. А честные люди долго не живут в этой системе. Ты это понимаешь? — Отойди, — спокойно сказал Игорь, хотя внутри всё напряглось. — Не бойся, я не трону, — Паша криво усмехнулся и убрал руки. — Она мне даже нравится, твоя мамаша. Знаешь, почему? Потому что она первая, кто не испугался. Все эти годы учителя смотрели на меня и видели папин кошелёк. А она увидела ленивого дурака. И не побоялась это сказать. И даже от денег отказалась, представляешь? Отец ей предлагал индивидуальные занятия за отдельную плату, а она — ни в какую. «Ипотека, семья, нет времени». Смелая тётка. Он помолчал, а затем, будто невзначай, спросил уже совсем другим тоном, почти светским: — Слушай, Игорян, а вы где ипотеку-то взяли? В смысле, в каком жилом комплексе? Я тут весь город знаю, могу подсказать, если что — где стройка надёжная, а где нет. Игорь насторожился, но не увидел в вопросе подвоха. В конце концов, что такого в названии жилого комплекса? — «Солнечный берег», — ответил он, пожимая плечами. — На восточной окраине, у реки. В глазах Паши на долю секунды промелькнуло что-то странное — не удивление даже, а скорее холодный, расчётливый интерес, который тут же спрятался под маской доброжелательности. «Солнечный берег» был проектом компании его отца. Тем самым, с которым сейчас были связаны серьёзные бюрократические проволочки. Квартиры там продавались по довольно высокой цене, и семья Шараповых явно влезла в долги, чтобы позволить себе это жильё. Паша ничего не сказал. Только кивнул, словно принял к сведению, и хлопнул Игоря по плечу. — Понял. Ладно, бывай. И это... передай матери, что я на неё не в обиде. Даже наоборот. Он развернулся и пошёл прочь, оставив Игоря в полном недоумении. Было в этой короткой беседе что-то новое, какая-то странная, изломанная обида, смешанная с неожиданным уважением, а теперь ещё и этот интерес к ипотеке. Игорь не придал ему значения — мало ли, парень из богатой семьи интересуется недвижимостью. Но где-то в глубине души шевельнулось смутное, неоформленное беспокойство. А Паша, удаляясь по коридору, уже прокручивал в голове полученную информацию. «Солнечный берег». Квартиры, которые строит его отец. Ипотека, которую платят Шараповы. Это была не просто сплетня — это был рычаг. Пока ещё маленький, незаметный, но в умелых руках он мог превратиться в инструмент давления. Или, как минимум, в повод для более близкого знакомства с Инной Александровной. Инна Александровна же в это время сидела в учительской и перебирала тетради, чувствуя на себе косые взгляды коллег. Весть о том, что она влепила двойку сыну главного спонсора, уже облетела школу. Кто-то смотрел на неё с ужасом, кто-то — с затаённым восхищением. Она понимала: обратной дороги нет. Либо она сломает эту прогнившую систему в отдельно взятом классе, либо система сломает её. --- На перемене, дождавшись, когда класс опустеет и последний ученик выскользнет за дверь, Паша решительно направился к учительскому столу. Инна Александровна собирала тетради в аккуратную стопку и, казалось, не замечала его приближения
Собака на сене.