еду жить к ней. До конца учебного года оставались считанные дни, поэтому отец за пару часов уладил все вопросы с директорами, меня экстренно перевели в местную поселковую школу, а вещи были собраны в тот же день.
Алина и Настя наблюдали за моими сборами молча. В присутствии родителей они, конечно, не могли называть меня «Трусонюхом» или «Спермоедом», но их прощальные взгляды были красноречивее любых слов. В глазах Насти читалась сытая, ленивая скука — она понимала, что её любимая живая игрушка уезжает. Алина же смотрела с легким пренебрежением, будто у неё отбирали старый, но вполне удобный пуфик для ног. Меня увезли в тот же вечер.
В гостях у тёти Лены время полетело незаметно. За бесконечной тяжелой работой по хозяйству — колкой дров, ношением воды, уходом за лежачими стариками — дни каникул быстро заканчивались и почти сошли на нет. Мои руки покрылись мозолями, тело окрепло от постоянного физического труда, но внутри я оставался всё тем же сломанным, послушным рабом, который по ночам задыхался в подушку, вспоминая лавандовый шелк и вкус девичьих соков.
И вот наступили последние дни каникул. Самым крупным событием лета стал юбилей бабушки — ей исполнялось 80 лет. Тётя Лена устроила грандиозный праздник, на который съехались абсолютно все родственники.
Субботним утром огромный двор тётиного дома заполнился машинами и голосами. Мои родители приехали ближе к полудню. Отец громко хлопал меня по плечу, оценивая мою окрепшую фигуру, мама целовала в щеку... а из глубин заднего сиденья их автомобиля выпорхнули они. Алина и Настя. Как оказалось, Настя буквально умоляла моих родителей взять её с собой за город «за компанию», и те, ни о чем не подозревая, согласились.
Настя была в легком сарафане, Алина — в коротких шортах. Стоило им сойти на землю, как их взгляды моментально скрестились на мне. Настя едва заметно, порочно прикусила губу, а сестра коварно прищурилась, безмолвно напоминая мне о клятве и о моем позорном титуле. Но на этот раз они были здесь не одни.
У тёти Лены, в чьем доме я теперь жил, были две дочери-близняшки — Катя и Маша. Им тоже было по 15 лет. Они были высокими, стройными, с одинаковыми длинными русыми косами и озорными глазами. Так как близняшки прошлым летом часто приезжали к нам в город, они были отлично знакомы и с Алиной, и с Настей.
— Настька! Алинка! Приехали! — с визгом Катя и Маша бросились навстречу девчонкам, заключая их в бурные девичьи объятия.
— Девочки, привет! Как же мы соскучились! — щебетала Настя, обнимая близняшек и одновременно косясь на меня, стоявшего у крыльца с тяжелой деревянной скамейкой в руках. — У вас тут так круто! А ваш новый помощник... Дениска... как он, справляется? Не ленится?
Катя обернулась на меня и звонко рассмеялась:
— Ой, Денис у нас просто золото! Всё делает, что мама скажет. Послушный такой, прямо ручной!
Алина и Настя переглянулись. На их лицах расплылась одна и та же зловещая, хищная улыбка, от которой у меня между ног мгновенно прошел знакомый, болезненный электрический разряд. Они поняли: круг их власти расширяется. Близняшки тоже считали меня «послушным», а значит, их общая женская коалиция в этом доме была лишь вопросом времени.
------------------------------
Подготовка к юбилею превратила субботний день в настоящий ад для моих рук и спины. Взрослые суетились, накрывая огромные столы прямо в саду под яблонями, а меня гоняли по любому поводу. Я перетаскал из дома на улицу штук двадцать тяжелых стульев, колол дрова для огромного мангала, носил неподъемные ведра с колодезной водой, чтобы остудить напитки. Девчонки — Алина, Настя
однажды летом