— Фу-у-у-у! Мерзость какая! — Настя брезгливо взвизгнула, моментально отпрянув назад на диван. — Ты что творишь, скотина?! Ты на кого свою грязь разлил?!
— Денис, ты совсем дебил?! — Алина подпрыгнула на месте, её лицо перекосилось от ярости и отвращения. — Ты обкончал нас! Какая же ты грязная, вонючая свинья!
Я сидел на полу, тяжело дыша, медленно приходя в себя от оргазма. Мой член обмяк, а лицо снова пылало от удушающего позора.
— Я случайно... извините... оно само вылетело... — начал робко оправдываться я, пытаясь дотянуться до валявшейся рядом футболки, чтобы вытереть их.
— Руки убрал! Даже не думай прикасаться к нам своими грязными лапами! — строго, с ледяным металлом в голосе прикрикнула Настя. Она села прямо, гневно глядя на меня сверху вниз. На её колене медленно растекалась моя белая жидкость. — Ты нарушил правила. Ты осквернил Хозяек. И сейчас ты понесешь заслуженное наказание. Слизывай.
У меня внутри всё похолодело.
— Что?.. Насть, пожалуйста...
— Я сказала: слизывай всё до единой капли! Прямо с наших ног! — Настя выставила вперед обкончанное колено. — Зубами трусы снимал? Жопу мне лизал? Вот теперь убирай за собой свою собственную грязь. Алька, держи его, если дернется!
Сестра, тяжело дыша от возмущения, но уже ловя новую волну садистского куража, мертвой хваткой вцепилась мне в волосы, силой наклоняя мою голову к ноге подруги.
— Давай, брат сопливый, работай языком, — прошипела Алина. — Наказание нужно выполнять.
Я скривился, внутри всё перевернулось от подступившей тошноты, но спорить с ними после клятвы было бесполезно. Я прижался губами к горячей коже Настиного колена и аккуратно, преодолевая дикое внутреннее сопротивление, слизнул языком густую, солоноватую субстанцию своей собственной спермы. Настя брезгливо кривилась, но в её глазах снова плясали торжествующие, порочные чертики.
Затем Алина подставила мне свое бедро. Я переместился к ней и точно так же, начисто, досуха вылизал кожу сестры от собственной спермы, с трудом сглатывая этот позорный коктейль.
Когда всё было кончено, Алина отпустила мои волосы, и я обессиленно откинулся назад на ковер. Мой рот горел, на губах застыл вкус собственного греха.
Девчонки посмотрели друг на друга, а затем комната снова взорвалась их оглушительным, сильным и издевательским хохотом. Они смеялись до слез, указывая на меня пальцами.
— Ну всё, Алька, — сквозь слезы от смеха выдавила Настя, поправляя сарафан. — Наш задрот официально прошел полную переподготовку. Трусонюх, пиздализ и спермоед Денис! Вот твое новое полное имя, раб. Запомни его хорошенько.
— Идеально! — поддержала её Алина, вытирая слезы радости. — Трусонюх, пиздализ и спермоед. Три в одном. Настоящий комнатный монстр. Марш в ванную, умывайся, скотина грязная. И чтобы до утра мы тебя не слышали.
Я молча поднялся, натянул джинсы и побрел в ванную под их нескончаемый, победный стёб. Школьные выходные без родителей подошли к концу. На мне больше не оставалось живого места — они выжгли мое эго дотла, оставив вместо парня послушную, пережеванную и выплюнутую вещь со списком позорных кличек.
------------------------------
В понедельник ровно в восемь утра тишину квартиры разорвал скрежет ключа в замке. Родители вернулись. Но вместо привычных расспросов о чистоте в доме нас ждал совершенно другой, громоотводный разговор. На кухне отец, хмурый и уставший, тяжело опустился на стул, а мама, даже не разувшись, прошла в гостиную.
Выяснилось, что ЧП у тёти Лены оказалось гораздо серьезнее, чем мы думали. Бабушка с дедушкой окончательно слегли, хозяйство на её загородном участке пришло в упадок, а самой тёте в одиночку было просто не справиться. Решение родителей было единогласным, быстрым и не подлежащим обжалованию: я
Демон