откинулась на спинку лавки, сплевывая на траву. Алкоголь и сигаретный дым окончательно сорвали с неё маску пай-девочки. — Дома пусть предки думают, что мы святые. Надоело эту правильную херню разыгрывать. В поселке все так живут. Вы только предкам нашим не разболтайте, ладно? А то нам хана.
Катя затянулась, косясь на меня со скрытой тревогой:
— Ага... Особенно вот этот задрот. Денис, если ты маме хоть слово пикнешь про курево и бухло — мы тебе жизнь в этом доме в ад превратим, понял? Будешь у нас вообще из кладовки не вылезать.
Настя, услышав это, внезапно зашлась громким, безудержным хохотом. Она вскочила с лавки, подошла ко мне, бесцеремонно уселась прямо ко мне на колени спиной к близняшкам и схватила меня за подбородок, поворачивая мое пылающее лицо к кузинам. В этот момент меня прошиб настоящий шок. Внутри всё похолодело — я не думал, что Настя вывалит всё наше постыдное городское прошлое прямо здесь, перед моими родственницами. Сердце испуганно забилось о ребра, а очки мгновенно запотели от выступившего пота.
— Ой, девчонки, я не могу! — Настя покатывалась со смеху, виляя задом на моем твердеющем органе. — Вы пугаете Дениску? Нашего Трусонюха? Да ему можно доверять больше, чем зеркалу! При нем вообще можно рассказывать ВСЁ. Он слова никому не скажет. Он дал нам самую страшную клятву в парке.
— В смысле? Почему это? — Катя нахмурилась, с внезапно вспыхнувшим интересом разглядывая, как покорно я сижу под Настей, не смея даже руки положить ей на талию.
— А потому, — Алина пьяно придвинулась к близняшкам, заговорщицки понизив голос. Её глаза горели порочным азартом. — Что мой братец — наш официальный, карманный раб. На прошлых выходных, пока родителей не было, он сидел под лестницей и вынюхивал Настины трусики. А потом мы поймали его с поличным. И знаете что? Настя заставила его лечь на пол и возила своей мокрой пиздой прямо по его носу! А он лежал, задыхался и вылизывал её кружево, как послушная собака! Более того, он мне вчера дома всю киску до блеска вылизал, пока я кончала ему прямо в рот!
Близняшки замерли с сигаретами в зубах. Их глаза округлились до размеров чайных блюдец. Наступила секундная тишина. Я сидел затаив дыхание, уничтоженный этим абсолютным, безжалостным разоблачением, готовый провалиться сквозь землю от дикого стыда. Но реакция Кати и Маши повергла меня в еще больший шок. Шок от их внезапного, глубокого интереса.
— Да ладно... — потрясенно прошептала Маша, выпуская изо рта струйку дыма и подаваясь вперед. На её лице появилось выражение жадного любопытства. — Этот тихий задрот... он что, реально лизал вам? Прямо через трусы? И не брезговал?
— Не просто через трусы! — победно воскликнула Настя, с размаху прижимаясь своей задницей к моим джинсам. — Он сегодня утром зубами с меня белье снимал и жопу мне начисто вылизывал вместо душа! А потом нашу с Алькой смазку с колена ртом собирал, спермоед несчастный! Мы зовем его Трусонюх, пиздализ и спермоед. Так что, девочки, расслабьтесь. Он наша вещь. Наша общая игрушка. Ему это самому безумно нравится.
Близняшки переглянулись, и их глаза заблестели от хмельного, порочного азарта. Катя сделала быструю затяжку, затушила сигарету о подошву кроссовка и с головой погрузилась в расспросы, буквально впиваясь взглядом в мое пунцовое лицо.
— Слушай, Алин, а как это вообще? — зашептала Катя, подвигаясь ближе к моей сестре. — Он что, реально беспрекословно всё выполняет? А если ему приказать... ну, не знаю, разуться и ноги нам целовать, он сделает? И что, он прямо
Необычные похождения моей киски и её друзей. Часть 22