нахмурилась. — Это звучит как-то... хищно. По-моему, он просто любит людей. Ему искренне интересно, как у них дела.
Андрей не ответил. Он смотрел на жену и впервые за долгое время видел ее по-настоящему. Видел, как она оживляется, говоря о Денисе. Как ее глаза загораются, а голос становится мягче. Раньше она говорила так о нем, об Андрее. Когда-то очень давно.
Обычный субботний разговор, который, тем не менее, оставил в душе у Андрея легкое, почти забытое чувство уюта. Ему показалось, что они снова команда. Что не все еще потеряно.
Но вечером это чувство ушло.
Вечером, когда они вернулись домой и разобрали пакеты с образцами плитки и новыми полотенцами, Андрей почувствовал, как знакомая тишина снова заползает в комнаты. Катя ушла наверх, бросив на ходу: «Я быстренько ополоснусь, вспотела, пока таскала эти каталоги».
Он остался в гостиной, взял книгу, но не прочел ни страницы, глядя на размытые за окном огни.
Их квартира жила своей жизнью. Где-то наверху шумела вода в душе, на кухне мерно гудел холодильник, за окном шуршали шины машин по мокрому асфальту. Все было правильно, упорядоченно, выверено. Но тишина между ними — та, что наступала после всех разговоров о плитке, ремонте и чужих разводах — была особой. Она была похожа на вату, которой обматывают хрупкие вещи перед переездом. Вроде бы защищает, но дышать в ней невозможно.
Андрей откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Ему вспомнилось, как во время обеда в торговом центре Катя вдруг сказала: «Знаешь, Денис бы точно оценил эту плитку. У него чутье на фактуры». Она сказала это между делом, без всякой задней мысли, но его будто кольнуло. Почему она думает о том, что оценил бы Денис? Почему не о том, что понравилось бы им самим?
Он тогда промолчал, отпил кофе и перевел разговор на другое. Но сейчас, в тишине пустой гостиной, эта фраза всплыла снова, как непереваренный кусок. Она думает о Денисе. В торговом центре, выбирая плитку для их общей ванной, она думает о Денисе.
Он резко встал и пошел на кухню. Достал бутылку виски, плеснул на два пальца, выпил залпом, не чувствуя вкуса. Алкоголь обжег горло и провалился в желудок горячим комком. Стало немного легче. Или ему показалось.
Он не хотел лезть в чужие сообщения. Это было его принципом. Даже спустя четырнадцать лет брака он никогда не проверял телефон жены, не читал ее переписки, не заходил в ее почту. Он считал, что доверие — это основа, и если оно пошатнется, то все остальное рухнет следом. Но телефон вибрировал снова и снова, и это начинало раздражать. Вдруг что-то срочное? Вдруг у Дениса что-то случилось?
Он встал, подошел к сумке и, поколебавшись секунду, вытащил телефон. Руки слегка дрожали — то ли от усталости, то ли от предчувствия. На экране горели уведомления из мессенджера. Пять непрочитанных сообщений от контакта «Денис». Андрей смотрел на экран и чувствовал, как внутри что-то медленно сжимается в тугой, холодный узел. Он не хотел читать. Он давал себе слово не лезть в чужую переписку. Но пальцы, словно живущие своей жизнью, уже скользнули по стеклу, и перед глазами развернулась цепочка сообщений — гораздо более длинная, чем можно было представить.
«Кать, ты как? Доехали нормально?»
«Слушай, я тут вспомнил твой совет насчет презентации — ты была права, они клюнули на визуализацию»
«У меня тут новый проект горит, надо мозг вынести. Есть минутка?»
«Ты мне в прошлый раз так хорошо мозги вправила, что я решил повторить терапию. Серьезно, после нашего разговора я неделю ходил и улыбался как дурак»
Госпожа как феномен высшей математики. Часть 2