— Он сказал, что мы справимся. Что мы слишком много прошли вместе, чтобы сдаться сейчас. И что он молится за нас. Представляешь? Денис, который в церкви был последний раз на нашей свадьбе, молится за нас.
Андрей ничего не ответил. Он лежал и думал о том, что его лучший друг молится за его брак, в то время как он сам не может заставить себя просто поговорить с женой. И от этого осознания внутри все перевернулось.
— Я рад, что у тебя есть с кем поговорить, — наконец выдавил он. — Даже если это не я.
— Я хочу, чтобы это был ты, — прошептала Катя. — Я очень хочу, чтобы это был ты.
Она повернулась к нему спиной, и через несколько минут ее дыхание стало ровным и глубоким. А Андрей еще долго лежал без сна, глядя в потолок и чувствуя, как между ними, прямо в этой постели, вырастает та самая стеклянная стена, о которой когда-то говорил Денис. Думал о том, как незаметно пролетели эти четырнадцать лет. Думал о том, что у них так и не появилось детей — сначала ждали подходящего момента, потом момент как-то ушел, и эта тема стала закрытой. Думал о том, что его жизнь, в сущности, уже состоялась — дом, работа, жена, друг. Все есть. А чего-то все равно не хватает.
Ему вспомнился их медовый месяц — Греция, белые домики на скалах, бесконечное синее море и ощущение абсолютного, всепоглощающего счастья. Они тогда не вылезали из постели, засыпали под шум прибоя и просыпались в объятиях друг друга, готовые снова и снова познавать эту новую, пьянящую близость. Катина кожа, пахнущая санскрином и солью. Ее смех, ее стоны, ее широко распахнутые глаза, в которых он видел целую вселенную.
Куда все это ушло? В какой момент они перестали быть любовниками и стали партнерами? Когда страсть сменилась уважением, а желание — привычкой? Он не знал. Наверное, никто не знает ответа на эти вопросы. Это происходит постепенно, день за днем, месяц за месяцем, и однажды ты просыпаешься и понимаешь, что что-то ушло. И вернуть это уже невозможно. Или возможно?
Он повернулся на бок и посмотрел на спящую жену. В полумраке спальни ее лицо казалось совсем юным, беззащитным. Ему захотелось прикоснуться к ней, погладить по щеке, разбудить поцелуем, как он делал когда-то. Но он не стал. Побоялся, что она не поймет, спишет на пьяную блажь или просто отмахнется, пробормотав что-то про ранний подъем. И он остался лежать, глядя в ее профиль, пока сон наконец не сморил его.
На следующий день было субботнее утро, и оно началось с запаха кофе. Андрей проснулся от того, что Катя уже встала и возилась на кухне. Он потянулся, чувствуя, как хрустят суставы, и несколько минут просто лежал, глядя в окно. Дождь кончился, небо очистилось, и в комнату заглядывало робкое осеннее солнце. День обещал быть ясным.
Он спустился на кухню. Катя в той же пижаме стояла у плиты и помешивала что-то в сковороде. Омлет, судя по запаху.
— Доброе утро, — он подошел и поцеловал ее в висок. Она чуть дернула плечом, но не отстранилась.
— Привет. Кофе готов. Садись.
— Какие планы на сегодня?
— Особо никаких, — она переложила омлет на тарелки и села напротив. — Хотела съездить в торговый центр, посмотреть новые образцы плитки для ванной. Помнишь, мы говорили про ремонт?
— Помню. Давай съездим вместе.
— Правда? — она удивленно подняла брови. — Ты же ненавидишь эти поездки.
— Ну, когда-то надо менять привычки, — он развел руками. — Ты сама вчера
Незабываемая ночь.