слова она произнесла так тихо, что Андрей скорее угадал их, чем услышал: «Я тоже по тебе скучаю».
Он сделал шаг назад, чувствуя, как сердце пропустило удар. «Я тоже по тебе скучаю». Что это значит? Друзья могут скучать друг по другу, это нормально. Люди скучают по тем, кто им дорог. Почему тогда его бросило в жар? Почему руки похолодели? Почему он стоит здесь, в коридоре своей идеальной квартиры, и чувствует себя так, будто его ударили под дых?
Он заставил себя уйти на кухню и сесть за стол. Руки дрожали, когда он наливал себе еще вина. Мозг лихорадочно искал рациональное объяснение, но сердце, этот глупый мышечный мешок, уже знало то, что разум отказывался признавать: что-то происходило. Что-то медленное, неотвратимое, как оползень, который начинается с одного маленького камешка, а заканчивается тем, что целый склон уходит из-под ног.
Он не стал прислушиваться. Подслушивать — это не для него, это какая-то грязная привычка, которая разрушает доверие. Но маленькая заноза, едва заметная, уже засела где-то в подсознании. С кем можно говорить таким тоном в пятницу вечером, лежа в ванне?
Он накрыл на стол, достал еще одну бутылку вина, на этот раз белого. Катя вышла из ванной минут через двадцать — раскрасневшаяся, с влажными волосами, в халате. От нее пахло лавандой и чем-то домашним.
— Кто звонил? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально небрежно.
— Денис, — она села за стол, взяла вилку. — Уточнял насчет выходных. Просил захватить какой-то соус для мяса, если поедем. У них там рецепт новый, он хочет попробовать.
Андрей кивнул, чувствуя, как внутри что-то расслабляется. Денис. Конечно, Денис. Кому еще она могла звонить таким тоном? Глупо было даже думать о чем-то другом. Они друзья, хорошие друзья. И это нормально, что она общается с ним. Более того, это прекрасно, что они ладят.
— Он сейчас какой-то взбудораженный был, — продолжала Катя, поглощая лазанью. — Говорит, на работе какой-то проект подвис, начальник орет, сроки горят. Я ему сказала, чтобы не нервничал, все наладится. У него вечно так — сначала паника на ровном месте, а потом оказывается, что все решаемо.
— Это точно, — Андрей улыбнулся. — Дэн всегда был паникером. Помню, как он перед экзаменами места себе не находил, хотя знал предмет лучше всех.
— А ты его успокаивал.
— А я его успокаивал. Традиция.
Они ели молча, и в этом молчании было что-то умиротворяющее. Дождь за окном стих, теперь только редкие капли нарушали тишину. Где-то далеко пророкотал гром — последний отголосок уходящей грозы.
— Знаешь, — Катя отложила вилку и посмотрела на Андрея. — Я рада, что он у тебя есть. Что у нас есть.
— Я тоже, — Андрей сказал это искренне. Денис действительно был его якорем, его константой в меняющемся мире. Женщины приходили и уходили, работа менялась, друзья растворялись в своих жизнях, а Денис был всегда. Как скала. Как ориентир.
— Мне кажется, он немного одинок, — Катя задумчиво водила пальцем по краю бокала. — После развода прошло уже два года, а он все никак не придет в себя. Суетится, берется за какие-то проекты, загружает себя делами, но я вижу, что это все от одиночества.
— Может быть. Но он не жалуется.
— Он и не будет. Ты же его знаешь.
Да, Андрей знал. Денис был из той породы людей, которые все держат в себе. Он мог часами обсуждать чужие проблемы, раздавать советы, поддерживать, но никогда не говорил о том, что творится у него внутри. Иногда Андрею казалось, что он вообще не знает своего лучшего друга по-настоящему.
Необычные знакомства