Они снова выпили. Бутылка опустела уже больше чем наполовину. Андрей чувствовал, как алкоголь мягко обволакивает сознание, делая мир чуть более смазанным и приятным. В такие моменты он почти забывал о том внутреннем гуле, который всегда присутствовал где-то на заднем плане. Гул неудовлетворенности, пустоты, неопределенности.
— Я, наверное, пойду приму ванну, — Катя спрыгнула с барного стула. — Что-то знобит от этого дождя.
— Иди. Я пока посмотрю, что там с ужином.
— В холодильнике лазанья, надо просто разогреть.
Она ушла, оставив после себя легкий шлейф духов и ощущение недосказанности. Андрей еще немного постоял на кухне, глядя в окно, где за толщей серого неба угадывались последние отблески уходящего дня. Город внизу жил своей жизнью: светились окна, проезжали машины, разбрызгивая лужи, мелькали фигуры редких прохожих. Все это было там, снаружи. А здесь, внутри идеально обставленной квартиры, царила тишина. Та самая тишина, которая со временем перестала быть уютной и стала какой-то оглушающей.
Он достал лазанью, поставил в микроволновку. Загудел вентилятор, потекли минуты ожидания. Андрей думал о том, что сказала Катя. «Мы перестали что-то делать. Обросли привычками». Это было правдой. Но что с этой правдой делать, он не знал. Его жизнь напоминала хорошо отлаженный механизм, который работает без сбоев, но при этом не производит ничего стоящего. Просто функционирует. Просто существует.
Когда-то, в самом начале их отношений, каждый день был открытием. Он помнил, как просыпался утром с мыслью о ней, и эта мысль была яркой, горячей, почти обжигающей. Он ждал вечера, чтобы увидеть ее, прикоснуться к ней, услышать ее голос. Их близость была чем-то большим, чем просто секс — это был разговор на другом языке, на языке тел, который они изобрели вместе. Он помнил, как она выгибалась под ним, как ее дыхание становилось частым и прерывистым, как ее пальцы впивались в его плечи, оставляя следы. Это было страстно, истово, иногда даже грубо, и в этой грубости было столько доверия и желания, что дух захватывало.
А потом... Потом это ушло. Не сразу, конечно. Медленно, незаметно, как утекает вода в треснувший кувшин. Сначала реже стали поцелуи, потом объятия перед сном превратились в рутину, потом секс перестал быть стихией и стал графиком. Раз в неделю, чаще по выходным, часто по инициативе кого-то одного. Они все еще доставляли друг другу удовольствие, технически все было правильно, но тот самый огонь, та искра, ради которой и затевается вся эта телесная суета, исчезла. Они занимались любовью, как выполняли ритуал — знакомый, предсказуемый, безопасный.
И это, наверное, было самое страшное. Не отсутствие ссор, не бытовые трения, а именно это плавное сползание в теплое, комфортное болото. Где все есть, и при этом нет ничего.
Микроволновка пискнула, возвращая его к реальности. Он разложил лазанью по тарелкам, достал приборы. И вдруг услышал из ванной приглушенный голос Кати. Она с кем-то говорила по телефону. Он не разобрал слов, но слышал ее интонацию — мягкую, какую-то даже игривую. Это было необычно. С коллегами она говорила более сухо, с подругами — более эмоционально. А здесь было что-то среднее.
Андрей замер у двери в ванную, сам не зная зачем. Он не собирался подслушивать, но тело словно приросло к месту. Сквозь шум воды и приглушенный плеск он различал обрывки фраз.
—. ..нет, ты не понимаешь, это был полный провал, Денис... Я серьезно, я думала, что разрыдаюсь прямо перед заказчиком... Нет, Андрей не знает, я не хочу его грузить... Потому что у него своих проблем хватает, ты же знаешь... Да, ты прав, как всегда... Спасибо, что ты есть... Да, я тоже...
Катя часть 11