— М-м-м, — промычала она, и этот вибрирующий звук эхом отозвался в паху Андрея. — Какой ты солёный.
Она снова взяла член в рот, на этот раз быстрее, ритмичнее. Её голова задвигалась вверх-вниз, и с каждым движением раздавались влажные, сочные причмокивания — те самые звуки, которые Андрей впервые услышал по телефону и которые теперь навсегда врезались в его память. Её рука массировала яички Дениса, перекатывая их в ладони, а язык в это время скользил по вздувшейся вене на стволе, то задевая уздечку, то обводя головку.
Андрей не мог оторвать глаз. Он видел, как её горло сокращается, принимая всю длину, как текут слюни по подбородку, падая на грудь. Видел, как Денис запускает пальцы в её волосы, но не давит — просто держится, словно боится упасть в пропасть. Видел, как она закрывает глаза от наслаждения, полностью отдаваясь процессу. Его собственный член болезненно ныл, запертый в брюках, и он чувствовал, как на кончике проступает влага, пропитывая ткань. Ему было стыдно, унизительно, больно — и одновременно он никогда в жизни не испытывал такого острого, животного возбуждения. Эта смесь эмоций кружила голову, заставляя забыть обо всём на свете.
— Ты любишь это, — прошептала Катя, на мгновение оторвавшись от своего занятия и повернувшись к мужу. Её губы блестели, грудь вздымалась. — Я вижу, как ты смотришь. Твой взгляд горит.
Она снова взяла член Дениса в рот, и на этот раз задвигалась быстро, жадно, заглатывая его до самого основания. Хлюпающие, мокрые звуки наполнили комнату. Денис застонал громче, его бёдра начали непроизвольно двигаться ей навстречу.
— Боже, — простонал Денис, запуская пальцы в ее волосы. — Катя...
— Вкусно, — прошептала она, на секунду оторвавшись от своего занятия. Ее губы блестели от слюны. Она перевела взгляд на Андрея.
— Тебе нравится смотреть? Скажи честно, — её голос прозвучал хрипловато, но настойчиво, пока она медленно облизывала головку члена, не сводя с мужа глаз.
Андрей сглотнул. В горле пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Он чувствовал, как краска заливает его лицо, как горят кончики ушей. Где-то в глубине души ещё теплились остатки стыда, вопли оскорблённого самолюбия, но они тонули в волне дикого, первобытного возбуждения. Его член пульсировал, бёдра сами собой напряглись, и он понял, что если не ответит, то просто сойдёт с ума.
— Да, — выдохнул он, и собственный голос показался ему чужим. — Да, мне нравится. Мне... мне это нравится.
Признание обожгло язык, но одновременно принесло облегчение. Он сознался перед ней и перед собой в том, что тщательно скрывал. И по тому, как расширились зрачки Кати, он понял: она ждала этих слов.
— Я знала, — улыбнулась она и снова, уже с откровенным торжеством, взяла член Дениса в рот, на этот раз еще глубже. Она работала головой, рукой, языком — все ее тело двигалось в каком-то завораживающем ритме, и Андрей не мог оторвать глаз от этого зрелища.
Он сидел и смотрел, как его жена отсасывает его лучшему другу. И чувствовал только одно — дикое, животное, всепоглощающее возбуждение, которое уже невозможно было скрыть или отрицать.
Игра только начиналась. И он хотел посмотреть, чем она закончится.
Андрей сидел в кресле и смотрел. Происходящее перед ним было настолько нереальным, что на какой-то момент ему показалось — он спит. Что все это — продолжение того самого тревожного, тягучего сна, в который он проваливался последние недели. Но запах горящих дров, тихое потрескивание камина, влажные, ритмичные звуки из угла гостиной — все это было до
Третий мужчина. Евгений