Катя стояла на коленях перед Денисом, полностью обнаженная, и ее голова мерно двигалась вверх-вниз. В свете камина ее кожа отливала медом, лопатки сходились и расходились, ягодицы чуть покачивались в такт движениям. Она работала ртом — не торопясь, со вкусом, с какой-то почти профессиональной сосредоточенностью. Ее губы плотно обхватывали ствол, скользили по нему вниз, до самого основания, потом поднимались обратно, чтобы на мгновение задержаться на головке и снова погрузиться вглубь.
Денис сидел на диване, широко расставив ноги, откинув голову на спинку. Его пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались, то зарывались в волосы Кати. Он тихо, сдавленно стонал, и его тело иногда вздрагивало, когда она делала что-то особенно умелое своим языком.
— Боже, Катя... — выдохнул он, когда она в очередной раз заглотила его целиком. — Это... это невероятно.
Катя оторвалась на секунду, и ее губы блестели в свете камина. Она перевела взгляд на Андрея. Ее глаза горели тем самым темным, загадочным огнем, который он видел в последние недели.
Андрей сглотнул. В горле пересохло так, что слова давались с трудом. Его член болезненно пульсировал в штанах, требуя внимания, но он не мог пошевелиться — только смотреть.
— Да, — выдавил он. — Мне нравится.
— Я знала, — улыбнулась Катя и снова взяла член Дениса в рот.
Прошло пять минут, потом семь, потом десять. Андрей потерял счет времени. Он просто сидел и смотрел, как его жена отсасывает его лучшему другу, и каждая секунда этого зрелища отпечатывалась в памяти раскаленным клеймом.
Катя внезапно сменила ритм. Она отпустила член и, не сводя глаз с мужа, провела языком по всей длине ствола — от основания до самой головки, оставляя за собой влажную, блестящую дорожку. Потом спустилась ниже, к тяжелой мошонке. Ее язык скользнул по нежной коже, и Денис судорожно втянул воздух сквозь зубы.
Андрей замер. Его жена, его Катя, медленно и чувственно облизывала яички его лучшего друга. Она провела языком по одному, обвела его по кругу, потом так же — по второму. Ее губы сомкнулись на одном яичке, и она нежно засосала его, заставив Дениса застонать и вцепиться пальцами в обивку дивана. Потом отпустила и взяла в рот второе, с той же нежностью и тщательностью.
— Тебе нравится? — прошептала Катя, на мгновение оторвавшись. Ее глаза блестели в свете камина, а губы были влажными и припухшими.
— Ты же знаешь, что да, — выдохнул он. — У тебя это всегда так хорошо получается.
Слова повисли в воздухе, как звон разбитого стекла. Всегда так хорошо получается. Андрей услышал это. Услышал и почувствовал, как внутри что-то оборвалось, а затем — странно — снова срослось, но уже по-другому. Он не подал виду. Просто продолжал сидеть, глядя на них, и его лицо оставалось непроницаемым. Но в голове билась одна мысль: «Значит, это не в первый раз. Значит, всё это было и раньше. И он знает, как она это делает. И она знает, что он знает».
Катя, казалось, не заметила оговорки — или сделала вид, что не заметила. Она лишь улыбнулась уголком губ и снова склонилась к его паху.
Теперь она взяла в рот всю мошонку целиком. Андрей видел, как ее губы растягиваются, вбирая тяжелые, наполненные семенем яички. Ее язык двигался внутри, перекатывая их, играя с ними, пока Денис тихо, почти жалобно постанывал, запуская пальцы в ее волосы. Она сосала их, облизывала, выпускала и снова вбирала, и каждый
Всё бывает впервые