проиграл, — Катя откинулась на спинку дивана и посмотрела на него с победной улыбкой. — Ты знаешь, что это значит.
— Знаю, — Денис кивнул. Его голос прозвучал глухо. — Ты выиграла. Ты хочешь, чтобы я...
— Я хочу, чтобы ты выполнил условие, — она встала и подошла к дивану, на котором сидел Денис. Потом повернулась к Андрею. — Милый, ты же не против, если я присяду? Это просто карточный долг. Денис должен довести меня до оргазма ртом. Ты можешь смотреть. Я хочу, чтобы ты смотрел.
Андрей снова кивнул. Он уже не мог говорить — только смотреть и чувствовать, как внутри закипает то самое темное, извращенное, мучительное возбуждение, которое стало его постоянным спутником.
Катя легла на диван, откинувшись на подушки. Она раздвинула ноги, и в свете камина ее тело было открыто и приглашающе. Гладкий лобок, влажные складки, блестящие от возбуждения, аккуратная полоска губ — все это было перед ним, как на ладони. Денис опустился перед ней на колени.
— Ну же, Денисочка, — прошептала Катя, запуская пальцы в его волосы. — Ты же знаешь, как я люблю. Медленно. Не торопись.
И Денис наклонился, но прежде чем прижаться ртом, он поднял глаза на Катю. Его пальцы легли на внутреннюю сторону её бедер и медленно раздвинули их шире. В свете камина блеснула влажная, припухшая плоть. Денис провёл указательным пальцем по всей длине половых губ — от низа до самого верха, где прятался набухший клитор. Катя вздрогнула и шумно выдохнула.
— Не дразни, — прошептала она. — Ты обещал меня вылизать.
— Я только разогреваю, — ответил Денис низким, вибрирующим голосом. Он раздвинул её большие половые губы пальцами обеих рук, открывая взгляду нежную, истекающую соком розовую сердцевину. Андрей, сидевший в кресле, невольно подался вперёд. Он чувствовал, как горят его щёки, как дрожат пальцы на подлокотниках, но не мог заставить себя отвести взгляд. Его жена была раскрыта перед другим мужчиной, как цветок перед пчелой, и это зрелище вызывало у него почти болезненное сердцебиение.
Денис медленно ввёл в неё два пальца. Влажный, хлюпающий звук разорвал тишину. Катя застонала и запрокинула голову.
— Вот так, — прошептал Денис. — Ты уже такая мокрая. Твоя киска просто течёт.
— Это потому что ты смотришь на меня, — ответила она, извиваясь. — И потому что он смотрит. Он видит, как ты меня имеешь пальцами. Как ты растягиваешь меня.
Андрей сглотнул. Его бросило в жар. Он заставил своё лицо оставаться неподвижным, хотя всё внутри дрожало. Они говорят обо мне, как будто меня здесь нет. Как будто я просто зритель в первом ряду. Эта мысль была унизительной и одновременно остро возбуждающей.
Денис продолжал массировать её внутри пальцами, то скрещивая их, то разводя в стороны, растягивая эластичные стенки. Потом он наклонился и коснулся языком клитора. Катя вскрикнула, схватив его за волосы.
— Да! — выдохнула она. — Вот так. Лижи меня. Но медленно.
Он подчинился. Андрей видел, как язык Дениса широкими, плоскими движениями скользит по всей длине её щели — от низа до самого верха, погружаясь во влагалище лишь кончиком. Потом язык вернулся к клитору, и Денис начал обводить его кругами, то нажимая, то отпуская. Катя закусила губу, её бёдра начали ритмично приподниматься навстречу его рту.
— Глубже, — приказала она. — Войди в меня языком.
Денис с готовностью убрал пальцы и обхватил её ягодицы, притягивая к себе. Он прижался ртом к её лону так плотно, что Андрей услышал влажный, чавкающий звук. Язык Дениса проник глубоко во влагалище, насколько это было возможно. Катя закричала — громко, без стеснения.
Уйти, убежать, улететь