имя, он разрушит её жизнь до основания, растопчет всё, что ей было дорого. Выхода не было. Ловушка захлопнулась окончательно. Отчаяние волнами накрывало её сознание, а понимание того, что Семён никогда не остановится и будет методично ломать её остатки личности день за днём, выбивало воздух из груди. По её щекам бесшумно потекли горячие слёзы.
В 10:00 тяжелая дубовая дверь кабинета открылась без предварительного стука.
На пороге появился Семён. На этот раз в его руках не было привычной кожаной папки с финансовыми документами или договорами. Вместо этого он держал аккуратную картонную коробочку, странный прибор, внешне напоминавший медицинский молокоотсос с двумя прозрачными колбами и плотными резиновыми насадками, а также ещё один аппарат — компактный, но мощный портативный вакуумный пылесос с гибким шлангом и широкой прозрачной пластиковой насадкой.
Семён был одет в безупречный светлый костюм-тройку без галстука. Он выглядел отдохнувшим, расслабленным и абсолютно довольным жизнью — вид человека, который пришел в собственный приватный театр, чтобы в полной мере насладиться заранее спланированным зрелищем.
— Доброе утро, моя дорогая игрушка, — произнёс он с ленивой вальяжностью, переступая порог и запирая дверь на внутренний замок.
Он не спеша подошёл к её рабочему столу и с тихим стуком выложил принесённые предметы прямо на полированную поверхность.
— Как тебе спалось этой ночью? Надеюсь, ты достаточно думала обо мне и о своём новом статусе?
Эльмира стояла неподвижно у окна, смотря на него с дикой смесью выжигающей изнутри ненависти и парализующего страха.
— Что... что всё это значит? Что это за приборы? — спросила она глухим, едва слышным голосом.
— Это? — Семён с лёгкой улыбкой провёл пальцами по корпусу молокоотсоса, словно гладил породистого питомца. — Это твои новые аксессуары и инструменты на сегодня. А вот этот аппарат, — он перевёл взгляд и похлопал по корпусу вакуумного пылесоса, — предназначен для куда более глубокой и серьёзной стимуляции. Но сначала — о самом главном.
Он медленно взял в руки коробочку и с щелчком открыл крышку. Внутри, на бархатной подложке, под лучами офисного освещения ярко блеснули два массивных золотых кольца. На их внешней стороне была выгравирована четкая, глубокая надпись «С.И.» — его инициалы. Конструкция колец снабжалась миниатюрными крепежными винтами, требующими использования специального микро-ключа для установки и снятия.
— Я принял решение, что мы должны продолжить твоё украшение, — спокойно и властно заговорил Семён, созерцая ювелирные изделия. — На твоей правой ягодице уже красуется прекрасное клеймо-татуировка, в твоём пупке продето зафиксированное кольцо. Теперь я хочу, чтобы соответствующие украшения появились и на твоих сосках. Проколотых. С моими персональными золотыми кольцами. И они будут несъёмными. Ты будешь носить моё имя на своём теле всегда.
Эльмира мгновенно побледнела, чувствуя, как вся кровь отливает от лица, оставляя лишь мертвенную бледность.
— Семён... пожалуйста, не надо... это же безумно больно и жестоко... — прошептала она, делая шаг назад.
— Это не жестокость, Эльмира. Это необходимая процедура твоей дальнейшей трансформации, — холодно перебил он её. — Я уже обо всём договорился с Мариной. Она будет здесь ровно через час со всеми стерильными инструментами. А пока у нас есть целый час, мы должны как следует подготовить твои соски к пирсингу, чтобы процедура прошла идеально.
Семён не спеша поднялся из-за стола, подошёл к ней вплотную и резко схватил за запястья, заставляя выпрямиться. Его пальцы сжались вокруг её кожи с такой грубой, нечеловеческой силой, что кости заныли, а на нежной коже мгновенно начали проступать багровые следы.
— У нас есть ровно шестьдесят минут до прихода мастера, — произнёс он, и его голос опустился до низкого, хриплого полушёпота, от которого
Танюша