к тебе, не бойся веселиться. Я знаю, что с ней ты будешь бесподобен.
— Я буду стараться изо всех сил.
Мама хихикнула.
— Нет, не изо всех. Она ещё не готова к этому. Постарайся быть нежнее.
Я рассмеялся и притянул её к себе.
— Я уже говорил тебе, как сильно я тебя люблю?
— Так же сильно, как твою маленькую прелестную девственницу?
— Не говори глупостей, мама. Никакого сравнения. Я люблю её всего несколько дней. Тебя я люблю всю свою жизнь.
Она нежно поцеловала меня.
— Знаю, малыш. Я не должна дразниться. Пойдём, сделаем одну очень счастливую девушку безумно счастливой.
***
Она повела меня в свою спальню, и я чуть было не отменил всё это. Слишком странно, чтобы выразить словами.
Повсюду горели свечи. На заднем плане тихо играла классическая музыка. Свет был приглушён. Но не настолько, чтобы я не заметил Пенни, лежащую в центре кровати, обнажённую, ноги вместе, согнуты, наклонены в одну сторону. Или её мать, лежащую рядом с ней, в одной из маминых ночных рубашек, держащую дочь за руку.
Ёбанный Иисус Христос. Как это должно было сработать к лучшему? Особенно с ней. Я ей даже не особо нравился. Ёб вашу мать.
Мама обняла меня.
— Всё в порядке. Она здесь только для моральной поддержки, — прошептала она.
Пенни выглядела нервной. Мне захотелось взять её на руки и успокоить.
Я подошёл к кровати и снял халат, положив рядом с ней. Забрался на кровать напротив её матери, стараясь не замечать её присутствия.
— Скучаешь по мне, красавица?
Она усмехнулась.
— Весь день.
Я поцеловал её в макушку.
— Я тоже по тебе скучал. Готова к тренировкам?
Она улыбнулась.
— Что ты задумал?
— Я тренируюсь на тебе, ты тренируешься на мне, я снова тренируюсь на тебе, а потом мы приступаем к делу.
Она выглядела счастливой и больше не нервничала.
— И под делом ты подразумеваешь...
— Я занимаюсь с тобой любовью, легко и непринуждённо, а потом трахаю тебя до сотрясения твоих маленьких хорошеньких мозгов.
Я услышал неодобрительное ворчание со стороны мамы Пенни. Как будто меня волновало, что она думает. Я собирался трахнуть её малышку прямо у неё под носом.
Пенни повернулась ко мне боком, больше не держась за руку матери.
— Ты не против "попрактиковаться", когда все смотрят?
— Нет, если ты не возражаешь.
Она засмеялась, плюхнулась обратно на кровать, расплющив подушку и раздвинув ноги.
— Потренируй меня, малыш. И потренируй хорошенько, — сказала она дразнящим, сексуальным, знойным голоском.
Я не стал сразу набрасываться на неё. Я лёг на неё сверху, целуя её.
— Я заставлю тебя кричать для твоей милой мамочки.
— Ей следовало взять с собой беруши, если у неё с этим проблемы, — хихикнула Пенни, притягивая меня к себе и крепко целуя.
Я двигался по её телу, не так медленно, как хотелось бы, поскольку мне чертовски хотелось довести дело до конца. Я даже не замечал, что миссис Бут наблюдает за нами, её глаза прожигали во мне дыру. Я сосал сиськи Пенни, делая её соски красивыми и твёрдыми, перебирая их зубами, заставляя её извиваться и стонать от удовольствия. Я прошёлся по её гладкому животику, на мгновение погрузившись в её милый маленький пупочек, а затем спустился вниз по мягкому полю светлых волосков. Раздвинул её ноги, дразня внутреннюю поверхность бедер, затем внешние губы. Я нежно целовал и облизывал её, чувствуя, как она дрожит от возбуждения. Я открыл её языком, пробуя её на вкус и получая от неё первый приятный стон.
Пенни провела пальцами по моим волосам. Мне это понравилось. Настолько, что я вознаградил её, введя в неё палец, пока посасывал кожу вокруг её клитора — любимый приём тёти Мари. Я
Интернат. Часть первая. Прописка