и мама легла рядом со мной, прижавшись ко мне, а её рука держала камеру, сфокусированную на Пенни. Коллин придвинулась ближе, и я протянул руку, крепко притягивая её к себе. Так декадентски, очень шаловливо, обнимая обеих мам, прижимаясь к их мягким грудям, пока Пенни ублажала меня.
Она веселилась, выставляла себя напоказ, игриво облизывала, целовала, шумно сосала. Коллин хихикнула.
— Похоже, она хорошо проводит время.
Мама согласилась.
— Она естественна. Интересно, от кого она это переняла?
— Какая мать, такая и дочь, — ответила Коллин с гордостью.
— Остановитесь вы обе. Если вы продолжите в том же духе, я и двух минут не протяну.
— Бедный малыш. Две горячие красотки его слишком сильно отвлекают? — поддразнила мама.
Коллин погладила меня по уху.
— Она хороша для новенькой. Я лучше.
Я застонал.
— Пожалуйста. Вы меня убиваете, — прошептал я. — Это её ночь.
Мама наклонилась ко мне, закрывая мне вид на действия Пенни своими сиськами. Я не собирался жаловаться, гоняясь за её соском через хлипкую ночную рубашку. Когда она слезла с меня, я оглянулся и увидел, что Коллин обнажена до пояса. На меня смотрели большие натуральные груди. Больше, чем у мамы и Пенни. Может быть, как у тёти Мари. Может, не такие упругие, но я бы не отказался это узнать. Я не мог не разглядывать их, огромные чёртовы соски, размером с кончик моего мизинца, стоящие высоко.
Пенни сосала у меня, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Она приподнялась, поглаживая меня рукой.
— Вы обе ужасны! Сегодня он мой. У вас обеих есть свои мужчины, — ухмылялась она, когда говорила это, её глаза были смеющимися.
— Конечно, принцесса. Он весь твой. Это очень много мужчины, ты уверена, что справишься с ним одна? — поддразнила Коллин.
— Чёрт возьми, мамочка! Да. Я справлюсь.
— Это замечательно. Помни, если тебе понадобится помощь, мы с Элис всегда рядом.
— Веди себя хорошо, мамочка, или я заставлю тебя наблюдать со стула. — Она усмехнулась и взяла мой член в рот, погружая, надавливая, проталкивая мой ствол в заднюю часть горла. На мгновение она поперхнулась, затем её губы скользнули вниз по моему стволу, а нос прижался к лобку. Она так и осталась, глядя на всех нас. Отстранилась, задыхаясь. — Видишь? Я же сказала, что справлюсь. Хотела бы я посмотреть, как ты это сделаешь с таким большим, — поддразнила она.
Я повернулся к Коллин.
— Я тоже, — прошептал я, подмигивая. — Какая мать, такая и дочь?
— Моя малышка. Я так горжусь ею. Так похожа на свою мамочку.
Пенни вернулась к отсосу, а Коллин встала, наклонившись через кровать. Её груди оказались над моим лицом, и я впервые ощутил вкус её твёрдых сосков. Немного погодя она отстранилась, наблюдая за мной, пока мои губы не освободили её твёрдый маленький узелок, и остановилась, чтобы быстро поцеловать меня.
— Ну вот, теперь мы квиты.
Я оглянулся, мама была полностью обнажена.
— Квиты?
— Сейчас будем, — сказала она, и я обернулся, чтобы увидеть, как она снимает свою ночную рубашку. Чёрт. У неё была татуировка в виде розы прямо над голой киской. Нечестно.
— Пенни, — предупредил я.
Она поднялась и села на ноги.
— Кончи мне на лицо, Джереми.
Отпустив маму, я с трудом поднялся на ноги, снова просунул член между губами Пенни, взял её за голову и трахнул в рот.
— Нежнее, Джереми, — предупредила мама. Она стояла на коленях рядом со мной, с камерой в руках, снимая меня крупным планом.
Я был нежен. Настолько нежен, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.
Я почувствовал, как Коллин придвинулась ко мне, её рука оказалась у меня
Алёнкина шубка