— Дай ей, Джереми. Она может принять. Раскрась её для нас.
Я застонал, вытащил свой член из сексуальных губок Пенни и извергся, длинная струя спермы залила её лицо от линии волос до подбородка. Ещё несколько выстрелов спустя, и её лицо превратилось в прекрасное месиво, покрытое моим кремом. Она закрыла глаза и ангельски улыбалась. Она медленно опустилась на кровать, вытянув ноги.
— Потренируй меня, Джереми, пока твоя мама приведёт меня в порядок.
Мама хихикнула.
— Многовато для уборки, милая. Он хорошо тебя отделал. Ничего, если и твоя мама поможет?
Пенни усмехнулась.
— Это было бы прекрасно.
Мама протянула мне камеру.
— Пока не дрочи, малыш. Поснимай пару минут. Папы будут в восторге.
Я застонал, член опять начал вставать, как обе мамы наклоняются и начинают вылизывать лицо моей сексуальной подружки. Они были милыми и нежными, обе, их языки медленно двигались, извиваясь, зачерпывая мой крем.
Коллин восхищённо застонала.
— Он такой сладкий. Господи, я могла бы заниматься этим всю ночь.
— Правда? Мари сказала мне, что он такой, — сказала ей мама.
— Твоя сестра так сказала? Боже, какое это извращение, — прошептала Коллин.
У меня был отличный кадр всего этого, и я застонал, когда увидел, как мамы сошлись над губами Пенни, целуя друг друга. Сначала это было мило, крошечные чмоки-чмоки, пока я не увидел их языки, работающие, очищающие рты друг друга, сражающиеся за мою сперму. Святая блядь, это было горячо.
— Открой ротик, детка, — мягко сказала Коллин.
Пенни открыла рот, и я изо всех сил старался не погладить себя, когда она слизала сперму со лба своей дочери, а затем засунула язык в открытый рот Пенни. Та присосалась к её языку.
— Ммм, спасибо, мамочка.
— Это ещё не всё, — сказала мама, облизывая веки Пенни, а затем просунула свой язык между губами моей девушки.
Пенни потянулась вверх и прижалась к маминому лицу, крепко целуя её.
— Мои две мамочки заботятся обо мне, — вздохнула она.
— Ебать, — простонал я.
Это заставило их всех захихикать.
— Думаю, ему нравится это шоу, — сказала Коллин.
— Я должен предупредить тебя. Через несколько минут я отыграюсь на киске твоей дочери.
Мама повернулась ко мне.
— Даже не шути об этом! Если ты не будешь с ней нежен, клянусь, ты будешь отрезан от всего. — Она не шутила.
— Мама! Конечно, я буду нежным. В первый раз. Но у нас впереди долгая ночь.
Коллин наклонилась и поцеловала маму, погладив её по волосам.
— Доверься ему, Элис. Пенни верит.
Мама вздохнула.
— Я доверяю. Я доверяю ему свою жизнь. Но я также помню, как это было.
Я облокотился на кровать и притянул маму к себе, обняв её за колени.
— Я сделаю всё идеально, мама. Обещаю. Чего бы это ни стоило. Я ни за что на свете не причиню ей боль.
— Я знаю, малыш. Это немного страшно, вот и всё.
Я наклонил её голову и поцеловал, пробуя себя на её губах.
— Доверься мне, пожалуйста?
— Всегда, — мягко ответила она.
Я потянулся и обхватил Пенни за талию, легко поднял её и закружил на кровати, бросив в середину, отчего она завизжала и засмеялась.
— Нежнее! — огрызнулась мама, сильно шлёпнув меня по попе.
— Господи, мама! Ты не узнаешь нежность, если она подойдёт и ударит тебя по лицу. Я видел, как папа с тобой обходится.
— Джереми... — захныкала она.
— Мы играем! Веселимся. Разве это не должно быть весело? Чудесно? Когда придёт время большого шоу, мы будем так нежны, как ей нужно. А теперь остынь, или ты отправишься в кресло для плохих мамочек.
Вертолёт