Она с любовью шлёпнула меня, а затем поцеловала, как родная мамочка.
— Готова к большему? — спросил я Пенни, наклонившись и игриво пожевав её губы.
— Ещё больше? — нервно спросила она.
— Не больше члена. Больше ебли.
Она глубоко вздохнула и кивнула.
— Выеби меня, Джереми.
Я снова встал на колени и раздвинул её ноги. Пока мы с ней разговаривали, я выскользнул примерно наполовину. Я вернулся к медленным фрикциям, вводя всё, кроме последних пары дюймов.
— Можно быстрее? — спросил я маму.
Она потянулась вниз и коснулась меня.
— Вытащи на край на секунду.
Я вытащил весь член, кроме головки он весь блестел от её соков. Член набух так сильно, как я никогда не видел.
Мама взяла в руки смазку и снова сделала его скользким.
— Коллин была права. Он сегодня просто огромный. Чертовски не вовремя он стал таким, — сказала она почти раздражённо.
— Как будто это моя вина? Я первый раз по-настоящему трахаюсь с этой великолепной девственницей и двумя невероятно сексуальными обнажёнными женщинами, которые помогают и наблюдают. И если это не так уж и плохо, то эти женщины — не просто милфочки, а моя мама и её. Боже, мам, нам повезло, что я продержался так долго.
— Теперь быстрее. Понемногу за раз, пока она не начнёт жаловаться.
Я медленно наращивал темп, наблюдая за её реакцией. Через минуту или около того я удвоил его, по крайней мере, и мне стало легче. Она тихонько стонала, но это не было похоже на боль. Мои руки ласкали её бёдра, бёдра, живот. Она была такой мягкой и гладкой, её кожа напоминала бархат. Я услышал её первые маленькие любовные стоны.
— Хорошо? — спросил я, продолжая поглаживать её.
— Всё хорошо, милый, — сказала Коллин.
Пенни слегка корчилась, прикусив нижнюю губу. Стоны стали чаще. Я трахал её быстрее, всё ещё на три четверти длины своего члена, заставляя её красиво хныкать. Это было приятно. Замечательно. Раньше это было слишком сложно, слишком тесно, слишком отвлекало. Теперь я ощущал её. И мне это нравилось.
Мама наклонилась ко мне:
— Близко?
— Пока нет, но уже лучше, — сказал я ей. — Раньше было больно.
— Она может принять немного больше, немного быстрее. Отклони её ноги назад.
Я поднял её ноги, обхватив руками колени, и отвёл их назад, на полпути к груди. Я сразу же почувствовал изменения, большее давление на верхнюю часть моего члена. Она задыхалась, дрожала, из её талантливых губ вырывалась милая серия хрипов, и я замедлил темп, чтобы убедиться, что она в порядке.
— Не останавливайся! — закричала Коллин.
Ускорившись, я затрахал сильнее и быстрее. До упора оставался всего один дюйм, а она так сладко хныкала, что это сводило меня с ума.
— Боже, Пенни, ты просто охренительна, — задыхался я.
Её икры дрожали, пальцы на ногах так мило изгибались, что было больно. Она начала шептать, издавать стоны и приглушённые охи. Иногда она даже произносила: "Боже!"
— Спокойно, малыш, вот так. Дай ей. Она почти у тебя в руках.
Темп был быстрым, но не выходящим из-под контроля. Я знал, что смогу продержаться ещё немного. Ощущения были волшебными, и я чувствовал, как давление нарастает вокруг моих яиц.
— Мамочка! — задыхаясь, вскрикнула она, её ноги напряглись.
Маразм рассказов