их, поддерживая мой вес и прижимая их к себе. Я приподнялся на носочках, ноги прямые, и вошёл в неё, вбиваясь в эту тугую девственную киску. Каждый удар, длинный и полный, весь мой ствол входил глубоко. Весь мой вес обрушивался на её бедную невинную киску, раздавливая её. Мама убьёт меня, я был не так уж и нежен. Но ничего не поделаешь.
Пенни изумлённо смотрела на меня, её веки дрогнули, глаза закатились на несколько мгновений. Её челюсть начала дрожать, губы задрожали. Красивые, нежные, созданные для поцелуев губы.
— Мама! — закричала она, её тело напряглось подо мной, бёдра стали жёсткими, как стальные полосы. Её киска сжалась на моём члене, как кулак.
— Не останавливайся, Джереми! — задыхалась мама.
— Ебать, — простонал я. — Это слишком хорошо, — я выпрямился, схватившись за переднюю часть её бёдер, притягивая её к себе с каждым ударом, задыхаясь, когда чувствовал своё скорое освобождение. — БЛЯДЬ! — прорычал я, вонзаясь в неё и чувствуя прилив жидкости по члену, крича о разрядке, выстреливая внутри неё.
Она визжала, издавала нечленораздельные звуки, дрожала, запрокидывала голову. Она была ярко-красной, от её милого личика, через верх груди и плечи, вниз к сиськам. Коллин держала её на руках, пытаясь успокоить.
Я не думал, что это когда-нибудь закончится. Ни для кого из нас. Каждый раз, когда я думал, что всё кончено, я чувствовал очередной спазм и проникал в неё ещё глубже. Я чувствовал, что касаюсь дна, но каждый толчок, казалось, снова приводил её в движение.
Через, казалось, целую вечность я почувствовал, что всё кончено. На несколько мгновений я оглох, онемел и ослеп, всё моё существование свелось к этим нескольким дюймам, погружённым в тугие бархатные объятия. К моему бесконечному сожалению, член терял свою твёрдость. Я глубоко вошёл в неё, склонился над ней, задыхаясь. Я никогда не хотел выходить из неё. Никогда. Её киска пульсировала вокруг меня, сжимая меня, дразня меня.
— Господи, — прошептала мама. — Сладкий Иисус.
Я медленно выходил из неё, её плотность выталкивала меня последние пару дюймов. Я поцеловал её мягкое гладкое тельце, опустил её ноги, а затем подполз к ней и притянул её к себе. Она прижалась ко мне, плача.
— Шшш, — прошептал я. — Я люблю тебя, Пенни.
Я перекатился на спину, притянув её к себе, её грудь упёрлась в мою, её голова уткнулась в моё плечо. Я был одновременно измотан и возбуждён. И пытался перевести дыхание.
Она только сильнее плакала.
Я почувствовал движение внизу и обнаружил, что мама отсасывает у меня. К счастью, она была очень нежной. Член был до смешного чувствителен. Её чудесный рот держал мой член, а чёртова камера была направлена на нас с Пенни.
— Что случилось, детка? — спросил я. — Я сделал тебе больно?
Пенни фыркала, целуя моё плечо.
— Сделал мне больно? Это было прекрасно. Я была так напугана. Я не хотела, чтобы ты знал, но я была в ужасе. Я не думала, что он может войти. Все мои страхи сбылись, когда ты не смог войти в меня сразу, а потом этот сильный толчок, разрывающий меня. Боже, как же это было больно, Джереми! Я не помню, чтобы мне было так больно. Я действительно думала, что ты меня разорвал. Я должна была истекать кровью. Но я знала, что этого не может быть. Моя мама не допустила бы этого.
Я обнял её.
— Прости.
— Прости? Это было чудесно. Так... так удивительно. Я думала, что мне придётся просто страдать, стараясь не показывать этого, но потом мне стало так хорошо. Невероятно. Я была наполнена,
В бане