полностью, до самой задницы, и каждый толчок в конце был как забивание гвоздя. Каждый нерв в моём теле срабатывал, когда ты касался дна. Я видела, как ты теряешь контроль над моей киской, как ты долбишь меня, как ты сияешь надо мной! Боже!
— Тебе понравилось? — поддразнил я.
Она ударила меня.
— Засранец! Ты разорвал меня, выебал, вывернув наизнанку, переделал мои внутренности и заставил меня кончать на этот чудовищный хуй, бесконечно. Ты должен был быть нежным, грёбаное животное! Теперь я испорчена для всех других мужчин. Боже! Мне это так понравилось. — Она нежно поцеловала меня в губы. — Мы будем делать это гораздо чаще. Как только мои вывихнутые бёдра заживут, а моя бедная кошечка перестанет чувствовать себя так, словно внутри неё всё ещё находится банка от Red Bull.
Она наклонилась и крепко поцеловала меня. Я расслабился, позволяя её языку насиловать мой рот. Она отстранилась, задыхаясь.
— Ебучий Бог. Вот как я буду тебя называть. — Она хихикнула. — Я собираюсь устроить святилище в своём чулане. Мама поможет. Я буду молиться своему Ебучему Богу каждую ночь.
Она прислонилась ко мне.
— Во мне было хорошо? Не слишком дискомфортно? Я знаю, что это было нелегко, — нерешительно спросила она.
Господи. Разве её там не было?
Я поднял глаза, и Коллин, ухмыляясь, посмотрела на меня.
— Не так уж плохо, — сказал я.
— Не так уж плохо? — вскрикнула она. — Что это, чёрт возьми, такое? Не так уж плохо? Я отдала тебе свою девственность! Я позволила тебе разорвать меня на две части с этим ёбаным зверем-мутантом между твоих ног! Не так уж плохо?
Мама закончила приводить меня в порядок и придвинулась ко мне сзади. Она сильно ударила меня по голове. У меня аж звёзды посыпались из глаз.
— Не будь придурком, Джереми. Господи, ты прямо как твой отец. Вечно норовишь пошутить над чем-то серьёзным. Скажи ей правду.
Я остановил Пенни от того, чтобы пожурить меня, поцеловав её.
— Ты была невероятной. Сначала было страшно, я так боялся, что сделаю тебе больно. Было так чертовски туго, я думал, что никогда не смогу войти, и мне казалось, что мой бедный член зажат в тисках. Но как только мы начали, еебаать! Я не знал, что всё будет так. Ты взяла всё. Всё, до самого корня. Такая сладкая, такая мягкая, такая тугая, что я мог бы ебать тебя вечно, мой Ангел. Я обожал это. Клянусь, я никогда не хотел, чтобы это заканчивалось. Честное слово, в какой-то момент, когда я всё кончал и кончал, я подумал, что что-то не так. Это было невозможно. Я не мог остановиться. Ты была просто потрясающей. — Я снова поцеловал её. — Думаю, я оставлю тебя на некоторое время.
Она успокоилась и обняла меня.
— Боже, какой же ты иногда мудак. Зачем ты дразнишь меня сейчас? — Она поцеловала меня: — Так ты думаешь, что оставишь меня у себя? А что, если я не хочу, чтобы меня оставляли? — засмеялась она, укусив меня за подбородок. — Упс, — хихикнула она. — Кажется, я устроила беспорядок. Боже, у меня такое чувство, будто внутри меня галлон твоих вещей.
Коллин наклонилась и поцеловала её в щёку, а затем опустилась между ног дочери.
— Думаю, раз уж мама Джереми почистила его, то и мне придётся сделать то же самое.
Глаза Пенни стали большими.
— Мама!
Коллин выглянула из-под ног дочери, мои соки попали ей на подбородок.
— Тише, расслабься.
Я обнял свою девочку, нежно целуя её, пока её мать занималась её киской. Сначала Пенни была напряжена, но потом постепенно
Моё второе "Я". Часть 1 и часть 2