заложив руки за спину, и смущенно кривлялась. Такая чертовски милая.
— Папочка? Можно я сяду к тебе на колени?
Папа рассмеялся, заставив ее хихикнуть, когда он потянул ее вниз.
— Маленькая грязная распутница. Папины колени всегда для тебя.
Он обнял ее, а мама взяла в руки пульт.
— Как бы нам начать всё сначала? Я бы хотела досмотреть видео до конца, на этот раз спокойно.
Признаюсь. Смотреть, как папа держит мою девочку на коленях, обнимает, шепчется, смотрит фильм вместе, было почти так же неприятно, как видеть ее рот на его члене в первый раз.
Мама прижалась губами к моему уху.
— Все хорошо, малыш. Ты должен так чувствовать. Она твоя. Он может быть твоим отцом, но он все еще мужчина, который держит твою женщину.
— Я чувствую себя прогнившим, — тихо сказал я ей. — Он позволил мне быть здесь с тобой, вот так, а я всё еще хочу бороться за нее. Неблагодарный. Вот что я чувствую.
Мама целовала мою шею, ее язык нежно очерчивал мое ухо.
— Это не одно и то же. Я всегда была твоей. Всегда, с того самого дня, как ты родился. Она стала твоей только прошлой ночью. Он не заберет её, ты же знаешь. Он не сможет, не с того пьедестала, на который она тебя вознесла.
Я посмотрел на них, смотрящих наш фильм. Голова Пенни спокойно лежала на его плече. Он небрежно поглаживал ее длинные волосы. Они перекинулись парой слов о фильме, меньше смеялись, говорили спокойно, ласково. Она слегка покачивалась у него на коленях, и он поправил ее, после чего она снова улеглась, явно довольная.
— Ты в порядке? — спросила мама. — Хочешь, я схожу за ней.
Пенни посмотрела на нас и улыбнулась. Она подмигнула мне и поцеловала, а затем прижалась к папе и снова сосредоточила свое внимание на экране.
— Нет. Они выглядят счастливыми. Кроме того, у меня есть ты, здесь, со мной. О чем еще я могу просить?
— Я люблю тебя, Джереми. Мне нравится наблюдать, как ты меняешься за последнюю неделю, становишься мужчиной. Это немного сложно — отказаться от ощущения, что ты мой малыш.
— Я люблю тебя, мама. Я всегда буду твоим малышом.
Все немного успокоилось, и когда фильм закончился, Пенни поцеловала папу и подошла ко мне.
— Проводи меня домой, Джереми? Уже поздно.
Мы оделись, все немного смущенные тем, как все получилось. Пенни попрощалась, и я достал для нее диски с видео.
— Почему их три? — спросила она, когда мы вышли за дверь, чтобы пройти десять минут до ее дома.
— Одна с маминой "необязательной" сценой, другая без. На третьем — твое первое видео с минетом. Поскольку ты сняла его для "мамы и папы", я подумал, что ты захочешь поделиться им со своими родителями, если все пройдет хорошо.
Она взяла их и положила все три диска в свою маленькую сумку.
— Я не уверена, но, думаю, приятно иметь такую возможность. Я никогда его не видела; оно хорошее?
— Горячее, как ад. Думаю, это неудивительно, раз ты в нем снималась.
Она покраснела и обняла меня.
— Я получила огромное удовольствие, но должна признать, что чувствую себя как-то странно из-за всего этого. Ты в порядке?
— Какое-то время было немного не по себе, но сейчас все в порядке. Тебе нравятся уроки?
Пенни рассмеялась.
— Так странно. Не знаю, смогла бы я пройти через все это, если бы вы с папой не были так чертовски похожи. Клянусь, это как быть с тобой через двадцать лет. Как будто ты прыгнул вперед во времени, получил опыт всей жизни, а потом вернулся и научил
В гостях у Жанны