на экране. По крайней мере, мама высидела всё это. Я не был уверен, что с первой попытки дело зайдёт так далеко.
Она сидела прямо, откинув плечи назад. Когда экран погас, она ничего не сказала, не отрывая глаз от голубого экрана.
— Как ты мог так поступить со мной, Джереми? Предать меня вот так, — холодно сказала она.
— Мама! Как ты можешь так говорить? Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю. Неужели тебе так горько от того, что было 20 лет назад, что ты обвиняешь меня в предательстве? Меня?
— А чего ты ожидал, выбирая её, а не меня? Ты не мог любить меня и сделать это! — огрызнулась она.
— Прекрати. Тебе лучше знать. Я бы никогда не выбрал её вместо тебя. Дело даже не в ней, а в тебе.
— Ты думаешь, я поверю в это! Ты просто хочешь её трахнуть. — Я чувствовал, как в ней закипает гнев.
— Я больше никогда не прикоснусь к ней, если ты этого не хочешь. Я люблю её, всегда любил, она лучшая тётя, которая только может быть у мальчика. Но она ничего не значит для меня по сравнению с тобой.
— Тогда почему ты так поступаешь со мной? Поступаешь так, привлекая её, — ныла она.
— Потому что я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Наша жизнь так прекрасна, если не считать этой вражды между тобой и тётей Мари. Думаю, пора зарыть топор войны. Она была хорошей в течение двадцати лет. Да, она была ужасна, когда вы были с ней в школе. Она это признаёт. Мы все это знаем. Неужели ты не можешь забыть об этом?
— Двадцать лет? После того, как она пыталась украсть тебя у меня всего неделю назад?
— Она не пыталась. Не украла, и не пыталась. Ты же знаешь, мы всегда были с ней близки. Она просто хочет быть частью нас. Ей одиноко, и она хочет всё исправить с тобой. Разве ты не можешь дать ей шанс?
— Дать ей шанс? Что, по-твоему, я делала последние два десятилетия? Я никогда не отрезала её от семьи. Я никогда не запиралась от неё. Я позволяла ей быть весёлой в твоей жизни, в то время как мне приходилось быть жёсткой. Я относилась к её сыну как к своему собственному. И чем она мне отплатила? — Мама в этот момент практически кипела.
Дела шли не очень хорошо.
— Она любит папу. С того самого дня, как впервые встретила его. Она хоть раз сделала шаг к нему с тех пор, как вы поженились? Делала что-нибудь неподобающее? Перегибала палку? — спросил я.
— Она знает, что я убью её, если она это сделает!
— В школе её это не останавливало, — напомнил я ей. — Признайся, мам, ты же знаешь, что она была хорошей. Единственной её ошибкой было то, что она позволила мне зайти слишком далеко с ней тогда, в поездке на заднем сиденье, после того, как папа и ты практически бросили нас друг другу в объятья.
— Мы ничего такого не делали!
— Нет, делали. Вы оба. По крайней мере, папа готов это признать. А что ты делала с её сыном? Ты была таким ангелочком?
Мама стала пунцовой.
— Я позволяла ему... некоторые вольности. Но не то, что вы двое позволили себе.
— Да ладно, мам! Мальчик влюблён в тебя по уши, а ты позволила ему играть с твоими сиськами и тереть между ног. Ты целовала его. Ты пыталась увести его от его матери?
Марина собирается на свидание