— Это мои сиськи, мама. Ты сказала, что они мои. Ты дала мне жизнь, накормила меня своим телом. Чьи ещё сиськи могут значить для меня столько же?
— Ничьи, малыш. Они твои. Твой отец может владеть остальными частями меня, но мои груди всегда будут принадлежать тебе.
Я по очереди сосал каждую из них, когда раздался звонок в дверь. Я сел и натянул на неё халат.
— Послушай её, хорошо? Всё, о чём я прошу, — это попробовать.
Она села и позвала меня.
— Джереми! Ты не мог сделать это!
***
Я подошёл к двери и заключил нервничающую тётю Мари в объятия.
— Она видела видео. Она всё ещё немного расстроена.
— Сейчас подходящий момент? — спросила она.
Колин стоял в дверях, явно озадаченный.
— Я не знаю, — ответил я тёте. — Надеюсь, что да. Будь с ней честна. Честной и терпеливой. Не спорь с ней, постарайся выслушать.
Я отпустил её и ободряюще похлопал по спине, направляя в сторону мамы. Потом втащил Колина внутрь и закрыл за ним дверь.
— Давай, Колин, выпьем пивка, и ты расскажешь мне о последних новостях, — сказал я ему.
Мы прошли через гостиную, и я увидел, что тётя Мари стоит на коленях перед мамой, положив голову ей на колени, и плачет.
— Прости меня, Элис, — плакала она. — Я ничего не могу поделать, мне так жаль.
Мама гладила её по волосам и смотрела на меня. Она кивнула головой в сторону патио. Я отвёл Колина в гараж, взял пиво для каждого из нас и вывел его на задний двор. Мы подошли к патио, и я увидел, что он смотрит внутрь, где находились его мама и моя.
— Давай оставим их наедине, хорошо? Им нужно кое-что уладить. Как поживает твоя мама?
Он открыл своё пиво, как только увидел, что я открыл своё.
— Нервничает, как чёрт. Что происходит?
— Сестринские дела. Лучше нам пока держаться от этого подальше. Я хочу узнать, что происходило у тебя дома после поездки на джипе. Были какие-то последствия? Проблемы?
Я увидел, как он покраснел.
— Я не должен говорить.
— Господи, Колин! Ты не должен говорить об этом никому... кроме меня. Ты ведь знаешь это? Ты можешь рассказать всё мне и папе, больше никому. Мы же семья.
— И твоему папе тоже?
— Конечно. Он знает обо всём, что произошло. Ты ведь не видел, чтобы он взорвался или что-то в этом роде?
Он выглядел неуверенно.
— Нет, наверное. — Он уставился на своё пиво. — Дядя Гарольд действительно знает?
Я решил смазать рельсы и завести этот поезд.
— Вот что я тебе скажу. Давай я тебя введу в курс дела. Мы с Пенни сделали это.
Он чуть не выплюнул своё пиво.
— Ни хрена себе? Сделали? Всё?
— Трахнул её маленькую тугую киску и порвал целку. И минет получил тоже. Она сладкая до невозможности, должен тебе сказать. Я был идиотом, что так долго ждал.
— Вау! Чувак, тебе чертовски повезло. Сначала играл с нашими мамами, а теперь пошёл до конца с Пенни. Ты ведь не обманываешь меня, правда?
— Ни в коем случае. Мама и папа тоже знают. Они не против. И её мама тоже. Думаю, её отец ещё не знает, но это ненадолго.
Повышенный тон голосов изнутри дома дал мне понять, что всё идёт не совсем гладко.
— Чувак, возьми стул, давай дадим им немного пространства. — Я подхватил свой и понёс его дальше во двор, к заднему забору, а Колин последовал за мной.
Снова усевшись, я ухмыльнулся ему.
— Пей. Ты не мог оторваться от неё, да? Я знаю, что не смог
О лете. Для чувствительных