— Что ты хочешь от меня, Джереми? Я впустила её. Настолько, насколько могла.
— Я хочу, чтобы ты села с ней и поговорила о том, чего вы избегали. Без ненависти и злобы. Сядьте, выслушайте друг друга и постарайтесь принять. Давайте попробуем двигаться дальше. Единственный раз, когда я вижу тебя злой, расстроенной или несчастной, это по отношению к твоей сестре. Я ненавижу это. Ненавижу видеть тебя расстроенной.
Она вытерла глаза.
— Ты мог бы попробовать избегать таких вещей, как это проклятое видео с признаниями... и весь этот разговор.
Я улыбнулся.
— Может быть. Но я больше думаю о наведении мостов. Немного боли сегодня, чтобы избежать душевной боли в будущем.
Она опустила голову мне на плечо.
— Я не думаю, что смогу это сделать, Джереми. Это слишком. Она причинила мне боль. Ты никогда не сможешь понять, насколько сильную.
— Я знаю. Но она причинила себе ещё большую боль. Твоей сестре очень больно. Пожалуйста, мама? Постарайся? Ради меня?
— Это нечестно, — прошептала она.
— Ты права. Это нечестно. Я готов умолять. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, и я искренне верю, что нам всем это нужно. Всё, что ты хочешь, мама. Я сделаю всё. Я больше никогда не прикоснусь к ней. Я не буду ни с кем, кроме тебя. Я даже брошу вызов папе. Что для этого нужно, мама? Что нужно сделать, чтобы ты хотя бы попыталась?
— Почему, Джереми? Почему ты так поступил со мной? — горестно ныла она.
— Ты знаешь, почему, мама. Я бы не сделал этого ни для кого на свете.
Она заплакала. Я чувствовал, как её тело сотрясается, когда она плакала мне в плечо, сначала тихо, потом всё громче. Всё, что я мог сделать, — это обнять её, приласкать и позволить ей самой разобраться в себе.
В конце концов она успокоилась, и я использовал пояс от её халата, чтобы вытереть её слёзы. Она слегка хихикнула, когда я потянул за него, немного приоткрыв переднюю часть. Затем она поцеловала меня так нежно, что я даже не был уверен, что наши губы соприкасались.
— Что, если я не смогу, Джереми? Что, если я попытаюсь и всё равно не смогу?
— Тогда это я ошибаюсь. Я буду любить тебя точно так же и сделаю всё возможное, чтобы скрыть свою боль от того, когда увижу, как вы двое враждуете. Только ты можешь узнать, возможно ли это. Всё, о чём я прошу, — это дать себе шанс.
— А если я не смогу, ты оставишь её в покое? Больше не будешь к ней ходить?
— Если ты этого хочешь. Я надеюсь, что она по-прежнему останется моей любимой тётей, просто без всяких преимуществ.
— Конечно. Я бы никогда не попыталась разлучить вас, вы родные.
— Точно так же, как она никогда не сделает этого с тобой. Никогда больше.
Я запустил руку в её халат, обхватил её грудь и почувствовал, как её сосок затвердел на моей ладони. Она подалась грудью вперёд, вжимаясь в мою руку.
— Мои не так хороши, как её, — сказала она.
Я сжал её сиськи, заставив её дёрнуться.
— Твои не такие большие, как у неё, — сказал я ей. — Но они лучше. Потому что они твои. — Я поцеловал её в шею. — Они тоже не такие большие, как у Коллин (мать Пенни). Думаешь, я предпочитаю её?
— Нет.
— А твои больше, чем у Пенни. Думаешь, я люблю её от этого меньше?
— Конечно, нет, — сказала мама.
Я откинул её назад, широко распахнув халат. Я взял её сосок между губами
?Мой личный сорт героина???? (с)