— Пять дней. Ты действительно думаешь, что это то, за что я люблю тебя больше всех на свете?
Она засмеялась, сжав меня.
— Это то, за что ты любишь меня.
— Абсолютно. Я люблю в тебе всё. А теперь заканчивай то, что начала, злая распутная мамочка. Нехорошо оставлять сына с синими яйцами.
— Я бы никогда этого не сделала, — сказала она и замолчала, снова принявшись с увлечением работать над моим хером. Она была дикой, когда хотела, и я разрядился для неё всего через пять или около того минут.
— Выдержка, Джереми. Нам придётся поработать над этим, — поддразнила она, облизывая свои сексуальные губы.
— Несправедливо. Ты сделала это специально. Ты могла бы продержаться дольше.
Она улыбнулась.
— Хорошо. Ты поймал меня. Возвращайся к Мари и сделай всё возможное, чтобы она почувствовала себя лучше. А я пойду ещё немного подразню твоего кузена. Не прерывай меня больше, по крайней мере, в течение часа. Я заставлю его кончить в штаны ради меня.
— Просто помни о правилах, мама.
Она встала и снова надела футболку. Я наблюдал за ней, думая о том, как сильно мне хочется снова снять её с неё. Это и её шорты. Затащить её в постель и заняться с ней сексом. Неоднократно. С особым цинизмом.
— Не смотри на меня так, Джереми. Ты меня заведёшь. Иди к своей тёте. Помирись с ней ради меня.
— Я постараюсь, мама.
Она поцеловала меня и поспешила вниз по лестнице.
***
Я направился в спальню, где всё ещё дремала моя тётя. Я стянул покрывало с её обнажённого роскошного тела и раздвинул ей ноги. Я был нежен, целовал и облизывал, совсем не тыкая пальцами.
— Мммм, Джереми, — вздохнула она, её рука потянулась вниз и расчесала мои волосы.
Я расслабился, играя, обожая это сладкое, шаловливое открытие киски. Она мурлыкала, красиво вздыхая.
— Боже, милый, это так приятно, — пробормотала она.
Мой язык почти онемел, я так долго занимался ею, но я не тянулся так уж далеко, только немного за губками, дразня её, посасывая клитор, облизывая его по краям. Я опустился ртом на её клитор, нежно посасывая, проводя языком по маленькой налитой жемчужине. Мягко, едва касаясь её.
Меня удивило её восхитительное хныканье, и я почувствовал, как клитор пульсирует у меня во рту. Я отстранился, осторожно целуя её, а затем приподнялся, притянув её к себе.
— Это было прекрасно, милый. Так сладко. Я чувствовала себя такой любимой.
Я поцеловал её в нос.
— Хорошо, потому что ты такая и есть, знаешь ли. Любимая.
— Займись со мной любовью, Джереми, — мягко попросила она.
— Боже, я так сильно этого хочу. Но не сейчас.
Она надулась.
— Ну, почему? Не теперь, когда она нам разрешила?
— Я заставлю её заставить нас быть вместе. Я не отстану, пока она сама не вставит мой хуй в тебя.
Тётя Мари рассмеялась.
— Правда? Ты думаешь, что сможешь завести её так далеко?
— Думаю, если бы Колина не было здесь сегодня, она была бы сейчас здесь, работая над тем, чтобы я полностью простил тебя.
— И что ты хочешь делать теперь? — поддразнила она, потирая руки о мою грудь.
— Честно? Я просто хочу провести время со своей лучшей подругой, а делать это голышом — самое то.
— Правда? Я голая в твоей постели, и это всё, что ты можешь придумать? — надулась она.
— Я думаю о гораздо большем. О многом другом. Ты знаешь, что я действительно хочу сделать. Но если смотреть на перспективу, то я предпочёл бы иметь с тобой дело до конца жизни,
Жестоко сделали меня шлюхой