а мама стояла в шоке, держась за щёку. — Ты тоже, Джереми. Что с тобой случилось? Ты всегда был таким хорошим, открытым и честным мальчиком. А теперь только ложь, уловки и обман. От вас обоих!
Мама выглядела рассерженной.
— Я не делал ничего такого, чего не делала бы ты, Мари.
— Нет? Ты лгала мне! Да, я отсосала Джереми, но я не собиралась этого делать. Чёрт, ты же знаешь, что я даже не люблю этого делать. Я дразнила его слишком долго и позволила ему кончить мне в рот, чтобы мы не устроили беспорядок и нас не поймали. Сразу после этого я рассказала тебе. Я призналась, потому что никогда бы не скрыла от тебя ничего подобного. Я знала, что это переходит все границы, и я рассказала тебе.
Она повернулась к Колину, который просто сидел и смотрел.
— Заканчивай одеваться, Колин. Мы едем домой.
Я подошёл к ней, протягивая руку, но она оттолкнула меня.
— Не надо, Джереми. Я устала от этого дерьма. Я пыталась, Господь свидетель, я пыталась. Но все эти игры, в которые вы двое играете, вся эта ложь за ложью. Оно того не стоит.
— Ложь? Всё, чего я хочу, — это чтобы все были счастливы? — сказал я.
— Чушь! Что, ты получаешь немного киски от своей матери, а потом всё остальное не имеет значения? Ты врёшь мне, врёшь своему отцу, своей матери, Колину? Я уверена, что ты врёшь своей маленькой шлюшке-подружке. Что с тобой случилось?
Я был шокирован её словами.
— Какая ложь, Мари? Мы не лжём ни тебе, ни кому бы то ни было, — возразила мама.
— Всё равно врём, не так ли? Давай начнём с нашей поездки и последующих обсуждений. Мы ведь собирались делать только то, что делали в машине, верно?
Мама кивнула.
— Так почему же я не могу трахнуть его, если ты можешь? Ответь мне на этот вопрос, Элис!
— Мы... мы не...
— ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Хватит, блядь, врать, Элис. Думаешь, я не знаю, когда мою сестру трахал только второй мужчина в её жизни, и это её сын? Через сколько минут после того как мы вышли за дверь, ты снова оказалась сидящей на нём? Через десять минут?
— Это... это было не так. Это был несчастный случай. Я сказала ему, что это не должно повториться, — сказала мама.
— Ты солгала мне. И я знаю, что ты не сказала Гарольду, не так ли? Значит, ты лжёшь ему. И ты продолжала это делать, так что ты всё ещё лжёшь всем нам. Когда же эта ложь прекратится?
— Мы не будем этого делать, — сказал я тёте. — Мы с папой всё обсудили, он установил правила, и я клянусь, что мы их соблюдаем. — Я посмотрел на маму, всё ещё не в силах поверить, что она отсосала Колину. — Или соблюдали. По крайней мере, я.
— Вы всё обсудили? Ты рассказал ему, что ты сделал со своей мамой? Всё?
Я покачал головой. Мне всё ещё было стыдно за это.
— Эта была твоя игра, когда мы с твоей матерью играем друг против друга. Как ты мог? — спросила тётя Мари.
— Это было ради нас! Клянусь, всё, чего я хочу, — это чтобы все были счастливы. Чтобы больше не было этой злости и соперничества между вами.
— А ты не думал хоть раз попробовать быть честным? Когда, чёрт возьми, ты стал таким манипулирующим лживым ублюдком. Вы оба. — Она снова повернулась к маме. — И ты! Всего несколько часов назад ты клялась, что будешь только дразнить его. Немного
Ирочка (продолжение)