его маме. Она практически вскочила с дивана, задыхаясь.
— Ни хрена себе, — огрызнулся он.
Я посмотрел на пакет и понял, что это большой пакет для хранения, а внутри него лежат её шорты из поездки.
— О, Боже, Гарольд. Мне так жаль, — прошептала она.
— От тебя воняет сексом, ты не можешь дождаться, когда мы придём в душ, и ты даже не можешь нормально помыться. Думаешь, я не могу понять, когда ты трахаешься, Элис? Двадцать лет, и ты думаешь, что я не замечу?
— Ты... почему ты ничего не сказал?
— Я сказал. Я попросил тебя рассказать мне, что ты делала. С ними обоими. Сначала я подумал, не поэтому ли ты заставила меня переместить Колина назад. Может, дело было в нём. Но потом то, как ты себя вела, то, что ты рассказала мне о себе и Джереми, я понял. Я знал и ждал, что ты мне скажешь. Я ждал и ждал.
— Это была ошибка, — мягко сказала она. — Мы не хотели причинить тебе боль.
— Так это было раз? Один раз в машине? Или ты продолжаешь наставлять мне рога, да ещё с моим собственным сыном?
Мама держала пакет, слёзы катились по её лицу. Она покачала головой.
— Ещё два раза, — сказал я. — Один раз на следующий день, и ещё один раз почти случайно, когда мы вместе лежали в постели и разговаривали.
Папа выглядел скорее разочарованным, чем рассерженным.
— Зачем вы двое так со мной поступили? Разве я не был хорошим мужем, хорошим отцом? Разве я сделал что-то не так?
Мама заговорила первой, отбросив шорты в сторону, как будто они горели.
— Нет, Гарольд. Ты самый лучший. Лучший муж, о котором только может мечтать женщина. Потрясающий отец. Это... это сложно.
Он повернулся ко мне.
— Я почти понимаю тебя. Девственник, гормоны бушуют, и мы поставили тебя в такое положение, сначала с твоей тётей, а потом с матерью. Полуобнажённые красивые женщины у тебя на коленях. Но после? Разве ты не мог просто прийти и рассказать мне? Ты рассказал мне половину истории, но не захотел признаться во всём? Я знал, что ты пытаешься загладить свою вину, я понимал, но когда между нами уже была эта ложь, как ты мог?
— Я боялся. Не за себя... за маму. Я хотел. Пару раз я даже был близок к этому. Я чувствовал себя таким виноватым и мне так было стыдно. Это был самый худший поступок в моей жизни.
— Мне нужно это услышать. Всё. Что происходило в последнюю неделю? Сколько ещё было лжи? На чём мы остановились? — спросил отец. Его спокойствие было страшнее, чем если бы он начал кричать.
Он не садился, и я попытался рассказать ему всё, ничего не утаивая, а мама время от времени вмешивалась и брала на себя ответственность.
Я рассказал ему о том, что было в джипе. Что на следующий день, когда я разбудил маму, после того как она сказала, что больше ничего не будет. И что снова всё повторилось. Минет. Ещё секс, когда на следующий день я ухаживал за ней в постели, делая ей массаж. Всё, что я делал с тётей Мари. Что было после обеда с Пенни и мамино вмешательство. Я объяснил, что мама вела себя, в основном, поощряя мою девушку в тот первый раз с Пенни, когда мы узнавали друг друга.
Я напомнил ему, как мы смотрели видео с минетом Пенни. Смотрели их. Слушали их в постели той ночью. Он воскликнул: «Это было для тебя, Джереми». Папа даже немного покраснел от этого. По крайней
Денежный долг