смотрела вверх, пытаясь подняться. Ей был конец, а она даже не знала об этом.
Тетя Мари высасывала меня досуха, и я весь дрожал.
— Не знаю, сравнится ли что-нибудь с этим первым разом, — сказал я, нежно поглаживая великолепное лицо своей тети. — Это было почти грустно, думать, что мой первый раз может быть моим лучшим в жизни. Куда всё пойдет дальше? Все остальное может быть только разочарованием.
— Такой трофей? Человек может ждать всю жизнь и так и не получить и половины такого трофея. Бог улыбался тебе сегодня. Если ты когда-нибудь это сделаешь, ты будешь лучшим мужчиной, чем я, — засмеялся он.
— Но это не значит, что я не могу попытаться. — Я наклонился вперед, обращаясь к папиному сиденью, мое послание для него. — Спасибо, папа, за то, что сделал все это возможным. Я знаю, что не говорю этого достаточно, но я действительно ценю все. Я люблю охотиться с тобой. Не думаю, что это может быть лучше, чем сейчас.
— Не за что. Мы должны делать такие вещи чаще. Выезжать всей семьей. Это намного лучше, когда ты можешь разделить прекрасную прогулку с теми, кого любишь. — Черт. Мой старик был настолько чувствителен, насколько это вообще возможно. Я не думаю, что он когда-либо говорил мне, что любит меня. Я знал, что он любит, и я любил его, но это одна из тех вещей, которые понимают, но не говорят о них. Мы оба каждый день говорили маме, что любим ее, но это было другое. Она была мамой. А мы были мужчинами. Тем не менее, я почувствовал, как в уголке моего глаза собирается влага.
Теплый рот тети Мари все еще поглощал мой член. Она двигалась медленно, нежно, и у меня защемило сердце, когда я почувствовал, что она меня отпускает.
Я поднял голову над крышей, позволяя свирепому ветру обдувать меня. Мне хотелось поднять руки над головой и крикнуть: "Я король мира!". Я понял, что если подтянусь чуть выше, то смогу заглянуть на переднее сиденье. Я мог видеть макушку папы, а наклонившись к середине, я увидел то, что потрясло меня до глубины души. Мама сидела на коленях Колина, в основном боком, а его рука была внутри ее майки. От этого зрелища я задрожал.
— Хорошо. Я вижу огни впереди. Я бы сказал, еще не скоро, — объявил отец. — Через пару минут вы, мальчики, наконец-то получите некоторое облегчение.
Облегчение? Я чуть не рассмеялся вслух, пока папа не включил музыку.
Мы с тетей Мари пытались привести себя в приличный вид, хихикая, когда руки, ноги и разные части тела разлетались в стороны. Мы торопились, но это не помешало нам время от времени лапать друг друга. Мы все еще надевали наши майки, когда заехали на заправку. Папа остановился у насосов.
— Заправишь, Джереми? Мне нужно отлить.
Тетя Мари возлежала у меня на коленях, ее дыхание пахло моей мужской сущностью, мы оба тяжело дышали от последних потуг. Моя рука снова была в ее майке, лаская ее грудь.
— Конечно. Я понял.
Я открыл дверь, но прежде чем спустить тетю Мари со своих колен, я притянул ее голову к своей.
— Спасибо, это было невероятно.
Она улыбнулась.
— Не слишком радуйся, ковбой. Обычно это не входит в меню. Смягчающие обстоятельства.
Она слезла с моих колен и выскользнула за дверь. Я почувствовал, что уже реагирую на вид ее удаляющейся попки, и похлопал ее в последний раз.
— Нужно что-нибудь из магазина? — спросила она.
— Неплохо было бы выпить газировки, — сказал я. Затем я схватил ее за руку
Обращение к дьяволу.