не зная ответа. Я решил перевести разговор на более безопасную тему.
— А что это за история с показом видео твоему старику?
Я видел, как она покраснела.
— Мамина идея. Это на пару дней раньше, но ему интересно, как я отреагировала на нашу вчерашнюю ссору. Думаю, я не очень хорошо это восприняла, и он сейчас очень недоволен тобой. Мы всё уладим. Мама считает, что он должен понять, что наши отношения, твои и мои, уже не те, что были раньше.
— А ты что думаешь?
— Я думаю, что будет чертовски неловко возвращаться домой. Чтобы он смотрел на меня после того, как увидел всё это видео. Это как-то... слишком откровенно.
Я кивнул.
— Так и есть. Есть хочешь?
— Да, я умираю с голоду. — Она натягивала шорты, красивые груди свободно болтались. — Ты же не рассердишься на меня, если я поговорю с твоим отцом?
Это заставило меня вздрогнуть.
— Я не знаю. Ты будешь игнорировать меня, флиртовать с ним, а потом накричишь на меня и убежишь в смятении? А потом попытаешься сказать всем остальным, что это я во всём виноват?
Её лицо покраснело, когда она натянула футболку без лифчика.
— Я просто подтрунивала, Джереми.
— Прости. Наверное, это всё ещё больная тема.
Она подошла и обняла меня.
— Ты единственный мужчина для меня. Вбей это в свою толстую черепушку. Если я сделаю что-то, что ты считаешь неправильным, скажи мне об этом. И я поступлю так же, хорошо?
Я наклонил её подбородок, чтобы поцеловать.
— Ты поняла. Что касается неправильных поступков, давай больше не будем вспоминать об этом событии, по крайней мере, какое-то время.
Она кивнула.
— Хорошо.
Мама и папа были внизу. Мама занималась выпечкой, кажется, очень много, наверное, для какого-то волонтёрского движения. Похоже, она делала десятки печений. Папа занимался какой-то работой, перед ним лежали огромные пачки скреплённых страниц, которые он читал и помечал красной ручкой и маленькими записочками. При всём их общении они могли находиться в разных почтовых индексах.
Пенни чмокнула меня в щёку и буквально унеслась прочь, чтобы проведать маму. Я припарковался рядом с отцом. Он надел очки для чтения и посмотрел на меня поверх них.
— Я так понимаю, всё наладилось?
Я кивнул.
— Я был прав насчёт того парня. Вчера он всё ещё пытался подцепить её по телефону.
Он снял очки и посмотрел в сторону кухни. Он свернул уголок газеты и положил её обратно на стол.
— Конечно, пытался. Твои инстинкты были верны. Парни будут приставать к ней. Она должна научиться справляться с этим, потому что ты не всегда будешь рядом.
— Тогда она с этим не справлялась, — проворчал я, всё ещё раздражённый, больше из-за него, чем из-за неё.
— Нет. Она учится. Дай ей время научиться. — Он повернулся ко мне лицом. — Я знаю, что ты не считаешь, что у меня есть какие-то высокие моральные принципы, но я всё равно должен высказать свою точку зрения. В отношениях мы всегда идём по коварному пути. Если бы я мог предложить одно основное правило, то оно было бы таким: не спеши судить и не спеши прощать. В течение двадцати лет у нас с твоей мамой было простое правило прощения: никогда не ложиться спать злыми. Разберитесь во всём и проясните ситуацию, чтобы каждый день начинался с чистого листа. Мне... мне грустно говорить, что сейчас нам трудно придерживаться этого правила. Я бы хотел, чтобы это было не так. Клянусь, я стараюсь не забывать о том, что проповедую, в своих собственных отношениях. Я не торопился судить, чёрт возьми, я дал ей почти неделю, чтобы признаться. Теперь, если
Щучья голова