— Я научил тебя всему, что ты знаешь, но не всему, что знаю я.
— Ты сдерживался? — Эта мысль действительно ранила меня.
Он молчал.
— Нет. Не совсем. Я всегда говорил тебе, что так нельзя начинать драку. А ты именно так и начал драку. Позже я тебе покажу.
Молчание.
— Прости, что я продолжал бить тебя в конце. Похоже, я потерял самообладание, — сказал я.
— Неудивительно.
Нога меня убивала, и я повернулся, пытаясь найти способ выпрямить её. Глупая скоба мешала.
— Ты ни о чём не жалеешь? — спросил я.
— Я же говорил тебе про колено.
— Ни о чём другом?
— Чего ты хочешь? Ты доволен, что избил меня до потери сознания? Гордишься собой? Собираешься утереть мне нос? Хочешь ещё раз? Вот что? Теперь ты заставишь меня извиниться?
— Ты не должен был приводить Мари. Это было неправильно. Для них обеих.
— Так теперь ты будешь учить меня, что правильно, а что нет? Маленький ублюдок.
— Если понадобится. Я учился у лучших.
— Может, и нет, — пробормотал он.
Я поправил повязку на локте. Она была слишком тугой. Казалось, что она пережимает кровообращение. Я немного расправил её и почувствовал, как по руке пронзила боль. Чёрт. Забавно, как моё внимание сосредоточивалось на одной вещи за раз, как в туннельном зрении. Я подумал, может, это из-за обезболивающих.
— Извини за удары в пах. Я был в отчаянии. Чёртово колено всё время подкашивалось. Не мог понять, почему я всё время оказывался на одном колене.
— Сначала выбивай ноги. Я тебе это говорил.
— Я знаю. Не ожидал этого от тебя. Довольно жестоко.
— Жестоко? Ты мне нос сломал, сука.
Я усмехнулся.
— Может, теперь они перестанут говорить, что мы так похожи. Я красивее.
— Слишком похожи, наверное. У тебя тоже такой же характер, как у меня, да?
— Мама мне что-нибудь передала?
— Свои моральные принципы?
Мне захотелось снова ударить его. Если бы он сидел справа от меня, а не слева, я бы, наверное, так и сделал. От одной мысли о том, что придётся использовать левую руку, меня тошнило.
— Прости. Это было неуместно, — сказал он.
— Как будто у тебя есть право говорить об этом после сегодняшнего вечера, — прорычал я.
— Я сказал, что прошу прощения. Будь мужчиной, твою мать, и прими это с достоинством.
— Я не позволю тебе обижать маму, и я не позволю тебе оскорблять её. Назови её шлюхой ещё раз, и мы снова начнем.
— Просто забудь об этом, ладно? Я был зол и немного пьян. Мне было больно. Я не хотел этого. Она моя грёбанная жена.
Мы ехали в тишине некоторое время.
— Кроме того, это ты начал всю эту заварушку, — сказал он, и я всё ещё слышал разочарование в его словах.
— Я знаю. Ты всегда говорил мне, что извинение состоит из трёх частей. Признать свою ошибку, извиниться за то, что обидел другого человека, и сделать всё, что в твоих силах, чтобы загладить вину. — Я откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. — Я знаю, что поступил неправильно, и никогда этого не отрицал. Я не хотел обидеть тебя или эту семью, и я очень сожалею об этом. Я пытался загладить свою вину, принимая твои правила, будучи честным. Что ещё я могу сделать, папа? Что я должен сделать, чтобы всё исправить?
— Я не знаю, — грустно пробормотал он.
Мы заехали в гараж, и через пару минут я оказался на диване, рядом со мной сидел папа, а напротив нас стояли две разгневанные сестры.
Анальный фуршет