За что? — Я не пытался быть умником. Наверное, обезболивающие начали действовать. Всё было как в тумане. Думать было трудно.
— За что? Например, за то, что чуть не убил его!
Папа заговорил.
— Удачный удар. Бывало и хуже.
— Извинись, Джереми! Сделай это!
— Прости, что набил тебе задницу, папа.
— Чёрт возьми, Джереми! Сделай это как следует, — резко сказала мама.
— Я уже извинился, мам. В машине.
Это, похоже, спасло меня. Папе не так повезло.
— А ты! — крикнула мама, махая пальцем перед его лицом. — Начал драку со своим сыном? О чём ты думал?
— Я не начинал, — сказал он. — Он должен был оставить всё как есть. Это мой дом. Я всё ещё отец и муж.
— Ты первым ударил его. Без предупреждения сбил его с ног!
Он усмехнулся.
— Да, я это сделал, не так ли? Одним ударом.
— Ты всё равно должен научить меня этому, — напомнил я ему.
— Позже.
Мама вскинула руки в воздух и закричала. Я не думал, что люди так поступают в реальной жизни. Только по телевизору. Это могло бы быть смешно, если бы у меня не болело столько мест.
Тётя Мари шагнула вперёд, приблизившись к папе.
— Ты солгал мне, Гарольд. Я бы не сделала этого, если бы знала. Ты сказал, что всё в порядке.
Он покраснел.
— Она сказала, что собирается с ним трахаться.
— Я НИКОГДА ЭТОГО НЕ ГОВОРИЛА! — закричала мама.
— «Может быть, и буду», — ты так сказала. Я слышал. Ты же не впервые это делаешь.
Мама упала перед ним на колени.
— Это действительно то, чего ты хотел, Гарольд? Ты так сильно хотел трахаться с моей сестрой, что готов был бросить меня? Отдать меня своему сыну? Бросить в мусорку 20 лет?
— Я никогда этого не хотел. Ты — всё, что я когда-либо хотел. Но похоже, теперь я тебе не подхожу.
— Не говори так. Ты знаешь, что это неправда, — заныла мама.
— Почему ты не можешь отказаться от него?
— Он мой сын! — Она наклонилась вперёд, положив голову ему на колени. — Мой мальчик, Гарольд. Ты не можешь полностью отрезать меня от него. Ты устанавливаешь правила, и я буду их соблюдать, но ты должен дать мне что-то. Он мой сын.
— И мой тоже.
— Ты, кажется, забыл об этом сегодня вечером, — сказала она.
— Элис, я не хочу больше спорить. Я устал, и у меня всё болит. Голова разрывается, и я даже не могу нормально видеть. Моя ебаная рука так болит, что хочется плакать. Яйца болят, как суки. Я просто хочу лечь в постель. Делай, что должна, я не буду мешать. Я даже оставлю Мари в покое. Я просто хочу вернуть свою жену.
Она медленно встала и протянула ему руку.
— Я никогда не уходила, дорогой. Я напортачила. Напортачила по-крупному. Прости меня за это. Я хочу, чтобы всё было как раньше.
Он медленно встал, позволив ей обнять его за талию, положив свою сломанную руку ей на плечо и опираясь на неё. Она, казалось, не замечала его веса.
— Я тоже. Но я не думаю, что это возможно. Нельзя вернуть кота в мешок.
— Что нам делать? — испуганно спросила мама.
— Мы будем жить дальше. Что-нибудь придумаем. По крайней мере, какое-то время не будем ссориться.
— Никогда! — резко ответила она.
— Я больше не буду начинать, — сказал он ей.
Тётя Мари сидела на подлокотнике дивана рядом со мной.
— Гордишься собой?
— Я не начинал.
— Ты точно не помог делу! — резко ответила она.
— Я не мог позволить ему это сделать, тётя Мари. Не так.
Называется - покаталась?!