с тобой поступать. Мне всё равно, что ты сделал. Это неправильно. Очень неправильно.
— Успокойся, Пенни. Всё не так плохо.
— Не так плохо! Ты шутишь? Тебе нужно позвонить в полицию, в службу защиты детей, кому-нибудь.
— Я взрослый. Нам не нужно никого в это впутывать.
— Это неправильно! Он мог тебя убить! Где он, чёрт возьми?
— Оставь это, ладно? К тому же, я вроде как выиграл.
— Что? Ты выиграл?
— Да.
— Боже, Джереми! Я думала, дела идут на поправку?
— Потом, ладно? Лучше потише. У меня болит голова. Пожалуйста?
Она подошла ближе, осматривая моё лицо.
— Он тебя избил, да?
Тётя Мари подошла и подмигнула мне.
— Ты бы видела того парня.
— Почему? Можешь хотя бы сказать мне, почему? — Она повернулась к маме и тёте Мари. — Почему вы мне не сказали? Что происходит?
Я прошёл мимо неё в кухню, прихрамывая.
— Есть что-нибудь мягкое? — спросил я.
Мама улыбнулась и поставила передо мной блинчики с черникой и стакан молока.
— Приятного аппетита.
Я положил левую руку на стол и начал резать блины вилкой, по одному кусочку за раз. Пенни села рядом со мной, выглядя раздражённой. Она выхватила вилку из моей руки, взяла нож и разрезала высокую стопку на кусочки размером с укус.
— Сироп? — спросил я.
Она драматично вздохнула и полила их кленовым сиропом.
— Мне нужно тебя кормить?
Я покачал головой.
— Наверное, нет.
Тётя Мари и мама сели с нами. Пенни, казалось, успокоилась.
— Насколько всё плохо?
Мама ответила:
— Ничего серьёзного. Растяжение колена и локтя. Несколько швов. Много синяков.
— Что случилось?
Мама вздохнула.
— Пенни, я люблю тебя как дочь. Правда. Ты — лучшее, что когда-либо случалось с этим тупицей. Но это дело между нами. Между ним и его отцом, мной и Мари.
— Если ему больно, то это касается и меня, — заныла Пенни.
— Он будет в порядке. В конце концов, они оба будут в порядке.
— Они действительно дрались? Кулаками? Джереми и его отец? Это же бессмысленно!
— Да, бессмысленно. И да, они дрались. Может, если мы когда-нибудь сможем поднять его отца, ты поможешь мне собрать воедино обломки, которые они оставили в моей спальне.
— Извини за это, — пробормотал я, не переставая жевать.
— Не говори с набитым ртом, дорогой, — предупредила меня тётя Мари.
Я чуть не извинился снова. Она знала, её глаза были полны озорства. Тётя Мари так хорошо меня знала.
Пенни выглядела так, будто снова злилась, дуясь.
— Что? — спросил я её, намеренно.
— Ты практически всё испортил, да? Ты будешь бесполезен, пока не уедешь.
— Через несколько дней я буду в порядке.
Она была в ярости.
Мама встала и протянула мне ведро. Я заглянул внутрь и увидел пятновыводитель, губки, рабочие полотенца и прочее.
— Почисти заднее сиденье джипа, — сказала она.
— Мам! Давай передохнём? Дай мне хотя бы день, чтобы прийти в себя.
— Ни за что. Может, это будет тебе уроком. Давай, за работу.
— Почему я? Это же столько же вина папы, сколько и моя.
— Да, может быть. Но он платит по счетам. К тому же, он не в состоянии это сделать. В любом случае, большая часть крови твоя. Давай, иди.
Чистить сиденье и пол заднего сиденья джипа Rubicon с одной рукой и коленкой в бандаже — нелёгкая задача. Я думал, не лучше ли было бы просто остаться в постели, как папа.
Я уже перешёл на другую сторону и сделал всё, что мог в данных обстоятельствах, когда открылась противоположная дверь. Тётя Мари заглянула внутрь.
— Тебе нужна помощь?
Мне определённо не помешала бы помощь, но если это было моё наказание, я был готов его принять.
Тесный мир