— Не будь мучеником, Джереми. Я предложила помощь. Ты же знаешь, что не в форме и можешь сделать только половину работы.
Я передал ей ведро, и моя прекрасная тётя спустилась на пол, а я пытался использовать пятновыводитель на обивке. Я сомневался, что она когда-нибудь будет выглядеть так же, как раньше. Хорошо, что папа понимал, что рабочие автомобили не предназначены для того, чтобы быть выставочными экспонатами.
— Между тобой и твоим отцом всё кончено? — тихо спросила она.
Я пожал плечами.
— Не знаю. Не могу поверить, что он так поступил. Привёл тебя сюда только для того, чтобы поиздеваться над мамой.
Я увидел, как она покраснела, и понял, что это не говорит о ней ничего хорошего, если это единственная причина, по которой он хотел её.
— Прости, я не это имел в виду.
— Что я могу сказать? Ты прав. Я собиралась позволить ему использовать меня против неё. Я плохая сестра, да?
— Что мы будем делать? — спросил я. — Всё так запуталось. Я даже не знаю, как всё стало так плохо.
Она встала с колен, потянулась. Её груди выпячивались, привлекая моё внимание.
— Я думаю, ты и твой отец на сегодня достаточно наделали. Пусть твоя мать и я пока разберёмся с этим, — сказала она.
— Но как?
Она улыбнулась. Клянусь, она улыбнулась.
— Это больше не твоя проблема. Твои глупые игры не помогли, знаешь ли. Для такого умного парня ты довольно невежествен.
Она вышла из машины, обошла её и снова залезла между сиденьями. Она хихикнула.
— Что?
— Вспомнила, как в последний раз я была здесь, а ты был там. Так и началась вся эта заварушка.
— Невероятно, — сказал я, протянув руку и погладив её по спине. Локоть защемило, но это того стоило.
— Да, это было невероятно, — она посмотрела на меня. — Колин зайдёт перед своим свиданием сегодня вечером. Не вдавайся в подробности о том, из-за чего вы с отцом поссорились. Ему не нужно это знать. — Она поднялась с пола, протянула ко мне руки, притянула мою голову к себе и поцеловала меня.
— Спасибо, что поддержал меня. Ты прав. Если бы мы с Гарольдом пошли на это, вряд ли что-то осталось бы по-прежнему. Думаю, он скоро это поймёт.
Мы убрали всё, как могли, и она забрала у меня принадлежности для уборки. Я взял пиво, хотя алкоголь не сочетается с обезболивающими. Закрывая дверь холодильника, я взял ещё одну бутылку. В знак примирения.
Мама и Пенни каким-то образом спустили моего отца по лестнице и усадили его в кресло. Он выглядел старше, меньше, уставшим. Я подошёл и протянул ему пиво.
Папа посмотрел на меня, прежде чем взять его. Он не поблагодарил.
Я сел на диван и откинулся назад. Он смотрел гольф. Гольф. Он никогда не смотрел гольф. Говорил, что это не спорт. Хуже было бы только боулинг.
Пиво в сочетании с обезболивающими сделало меня немного пьяным, и я думаю, что на моего старика это подействовало не меньше. Через некоторое время стало ясно, что сестры его обожают. Они регулярно проверяли, как он себя чувствует, гладили его по плечу, целовали в щёку.
Пенни делала то же самое со мной. Была очень внимательна. Достаточно, чтобы я начал задумываться о чём-то большем.
Когда они не уделяли нам внимания, они собирались на кухне и болтали, как сороки. По запаху я понял, что они что-то готовят.
— Они замышляют что-то недоброе, — тихо сказал папа.
— Готовят колбасу, — заметил я.
— Чеснок. Ставлю на лазанью. Пытаются завоевать мою симпатию, — сказал он. Судя по тому, как
Олечка (часть 4)