это, обидел тебя так, как сделал. Не за драку, это была просто глупость. Я нарушил твоё доверие, и я это ненавижу. Пожалуйста, прости меня за то, что завязался с мамой и не рассказал тебе сразу после того, как это случилось. Пожалуйста.
Он смотрел на меня, но я видел блеск в его глазах, как и в моих.
Я встал и опустился на колени рядом с его креслом. Я обнял его.
— Я гребаный паршивый сын, знаю. Прости.
Я почувствовал, как его рука медленно обняла меня за плечи.
— Нет, ты не паршивый. Ты любишь свою мать. Ты за неё заступился. Ты приютил её, когда я её выгнал. Я понимаю.
— Как нам это исправить, пап? Как?
Я отстранился и сел обратно в кресло. Я вытер глаза и допил первую банку пива.
Я едва услышал его ответ.
— Не знаю, сынок.
Я открыл ещё два пива.
— Ты меня теперь ненавидишь? — спросил я.
— Не глупи. Это тебе не идёт. Ты мой сын. Мой единственный ребёнок. Ты часть меня. Я никогда не смогу тебя ненавидеть. Я могу злиться на тебя или разочароваться. Иногда мне хочется надрать тебе задницу, хотя это становится всё сложнее. Но ненавидеть тебя я не могу. Ты... ты это знаешь. Ты мой сын.
Я кивнул.
— Ты и мама любите друг друга. Ты и я — ты знаешь, что я чувствую. Мама и я...
— Да, что насчёт тебя и её?
— Мы любим друг друга. Больше, чем должны любить мать и сын. Моя вина. Я беру всю вину на себя. Но это случилось, и это есть то, что есть. Я люблю её больше всех.
— Ты понимаешь, что это неправильно? — сказал он.
— Да. Это ничего не меняет. Я её люблю, и она меня любит, на втором месте после тебя, и это близкое второе место. Разница, конечно, есть. Она влюблена в тебя. Она меня любит во многом потому, что мы с тобой так похожи, и я её сын.
— Это не кажется таким уж простым, — сказал он.
Я проигнорировал его комментарий, продолжая.
— Наконец, тётя Мари тебя любит, и всегда любила. Я её люблю, и она меня любит. Единственный настоящий вопрос — что ты чувствуешь к ней?
Папа выглядел смущённым.
— Честно, пап. Что насчёт тёти Мари?
— Она красивая женщина. Прекрасная женщина, но я женат на твоей матери...
— Нет, забудь об этом на минуту. Ты вообще её любишь?
— Как семью. Я... наверное, после твоей матери и тебя она была бы самой близкой.
— Можем ли мы сделать так, чтобы это сработало для нас? Для тебя и меня? Для мамы и тёти Мари?
— Что ты говоришь?
— Ты точно знаешь, что я говорю. Ты получаешь их обеих. Та, с кем ты не будешь, будет со мной.
— Ты слышишь, что говоришь? Я и Мари? Твоя мать получила бы сердечный приступ. Чёрт, разве не из-за этого была наша чертова ссора?
— Нет, не из-за этого. Из-за того, как ты это сделал. Выгнал маму и привёл тётю Мари домой, чтобы ткнуть её носом. Больше такого не будет, хорошо? Ничего не со зла. Все по любви.
— Послушай, Джереми...
— Господи, пап, не можешь просто признать? Тебе бы хотелось выебать тётю Мари. Трахнуть её большие сиськи. Быть первым в её девственной попке. Она бы тебя обожала. Ты бы получил двух самых горячих женщин в штате. Просто признай, что ты её хочешь.
— Это не так просто, — продолжал он спорить.
— Ладно. Ты не хочешь слушать. Хочешь продолжать спорить. Вот как будет. Если мама не в твоей постели, она будет
Охотники в лесу