— А твой папа? У вас всегда были особые отношения. Я чувствовала себя такой виноватой, что ни один из моих мужей не выстроил таких отношений с Колином.
— Были. Может, всё ещё есть. Но это были отношения отца и сына. Замечательные, но другие. Он направлял меня, наставлял, поощрял, подавал пример. А ты баловала меня, лелеяла, давала плечо, чтобы поплакать, и сочувствующее ухо. Не говоря уже о том, что была звездой моих сексуальных фантазий последние пять лет.
Она спустилась на последнюю ступеньку, её лицо оказалось напротив моего. Я поцеловал её, и она ответила с жаром.
— Я понимаю. Мы с твоей мамой обе понимаем. То, что ты сделал, было безумным, но мы обе знаем, почему ты это сделал, и это много значит для нас. В итоге, думаю, всё в основном сработало. Мы с Элис ближе, чем когда-либо. Мы обязаны этим тебе и твоим глупым махинациям.
— Махинациям? — поддразнил я.
— Что? Думаешь, только ты с отцом имеете право на словарный запас?
Я снова поцеловал её, прижимаясь к её телу, играя с её грудями.
— Что происходит, Джереми? К чему, по-твоему, это приведет?
— Я не знаю. Я больше не строю больших планов. Я тебя люблю, и я тебя хочу. Я хочу провести ночь с тобой.
— А твоя мама? Пенни?
— Должно ли это включать всех? Мне нужно выбирать? Я всегда любил и тебя, и маму, должно ли это меняться?
— Милый, секс — это другое. Ты можешь любить нашу семью, но ты не можешь ебать всех, кого встретишь.
— Я сказал маме, что если она не будет в моей постели, там будешь ты.
Она посмотрела на меня пронзительно.
— А у меня нет права голоса?
— Я сказал ей это вчера вечером. Теперь говорю тебе. Одна или другая. Я вас обеих люблю. Та, с кем я не буду, может быть с папой.
Она покачала головой.
— Джереми, Джереми. Ты серьёзно? Твой отец получает твои объедки?
Я прикусил её шею.
— Не глупи. Будто вы с ней — объедки. Самые сексуальные, самые красивые женщины, которых я знаю. Я хочу вас обеих. Вот чего я действительно хочу. Но мама — жена папы, и я знаю, как ты всегда к нему относилась. Я готов делиться. С папой. Ни с кем другим.
— А с моим мальчиком? — Тётя Мари строго посмотрела на меня.
— Ты сама сказала. Ты хочешь, чтобы его первый раз был с кем-то его возраста. Я считаю, что круто, что вы вдвоём его учите. Ты знаешь, что у него нет таких же чувств к вам обеим, как у меня.
— А как же Пенни? — спросила тётя Мари.
— Не знаю. Господи, Мари! Это так запутанно, и если я пытаюсь всё наладить, всё летит к чёрту. Я не знаю. Я хочу тебя. Я хочу маму. Вот чего я хочу. Пенни классная, мне нравится быть с ней, но это не то же самое, что с тобой и мамой. Могу ли я быть яснее?
— Милый, я не уверена, что ты сам знаешь, чего хочешь. Тебе 18. Ты уезжаешь в колледж. Всё изменится.
— Нет. Я не буду любить тебя или маму меньше. Я начинаю жалеть, что уезжаю в колледж. Сильно жалею, что не могу быть здесь с вами обеими.
— И с Пенни, — напомнила она.
— Может быть. Она опять на меня злится. Я устал от этого. Я даже не знаю, что опять сделал не так.
— Девушка хочет, чтобы её парень за неё заступался.
— Точно. В прошлый раз, когда я за неё заступился, она разозлилась.
Вальриса. Пробуждение (часть 1)