В этот раз не заступился — она разозлилась. Я не могу выиграть, только проигрываю.
Тётя Мари притянула меня для объятия.
— Мы разберёмся, милый. Обещаю. Сейчас самое важное — твои родители. Их брак на более шаткой почве, чем когда-либо. Мы должны помочь им это преодолеть. Это главное, не так ли?
— Конечно, но я не знаю как.
— Это вам с отцом предстоит решить, — сказала она.
— Мне казалось, вы с мамой говорили, что собираетесь все уладить?
— Мы пытаемся, но это медленно. То, что ты вчера так яростно ебал свою маму, не помогло. Элис очень громкая, тебе не стоит заставлять её так кричать, когда твой отец прямо по коридору. Это неправильно.
— Он её не хотел. Он её прогнал. Сказал мне забрать её.
— Он был зол и обижен. Ты это знаешь. Не будь придурком, Джереми.
— Нет. Если он её не хочет, я хочу. Если он выгоняет её из своей спальни, она будет спать со мной.
— Поговори с ним, Джереми. Вы с ним всегда были так близки. Просто поговори и будь честен.
Я вздохнул.
— Ладно. Попробую. Но если всё взорвётся, не вини меня.
Разговор, который я знал, мне нужно было провести с Пенни, пришлось отложить. Тётя Мари, вероятно, была права. Обычно так и есть. Она умнее меня в этих вещах. Я был готов попробовать.
Я взял наш мини-холодильник и положил туда шесть банок пива. Открыл зонт на веранде и расставил пиво. Я зашёл в дом и нашёл папу. Он опять сидел перед этим чёртовым телевизором, смотрел какую-то странную передачу про рыбалку. Гольф? Рыбалка? Я начал волноваться.
— Пап, можем мы с тобой поговорить, как мужчина с мужчиной?
Он повернулся.
— Всегда.
Я протянул руку, чтобы помочь ему встать из кресла, он двигался хуже меня. Он сжал мою руку, и я уверенно потянул, поднимая его. Я кивнул в сторону улицы, и он последовал за мной. У стола я дождался, пока он сядет, и передал ему пиво. Он увидел шесть банок и улыбнулся.
— Разговор на шесть пив? Должно быть, чертовски серьёзно.
— Я думаю, да.
— Не имеет ли это отношение к собакам, лающим в ночи?
Я понял, что он имел в виду маму.
— Все так запутано, не так ли? И я всё это начал. Мне жаль, и я хочу всё наладить.
— Ебать твою мать — это налаживать? — огрызнулся он.
— Чёрт возьми! Хватит уже! — заорал я. — Хватит драться! Нам нужно чинить, а не подливать масла в огонь. Господи, я тебя люблю, но ты упрямый старый дурак!
— Не приукрашивай, Джереми. Ты забираешь её у меня.
— Знаешь, пап, я думал, ты знаешь всё. Вообще всё. Но в некоторых вещах ты слеп, как летучая мышь. Я никогда не смогу её забрать. Как ты вообще можешь такое говорить? Она тебя любит.
— Она точно умеет это показать.
Я вздохнул, сделав большой глоток пива.
— Это никуда не ведёт. Давай начнём с основ, хорошо?
Он смотрел на меня некоторое время, сделал глоток и поставил пиво.
— Ладно. Какие основы?
— Думаю, всё просто. Мама тебя любит. Ты злишься на неё, и она облажалась, скрывая от тебя что-то. Но ты её любишь, и она тебя любит. Скажи, если это не так.
— То, что я её люблю, не значит...
— Основы, пап. Вы любите друг друга. Это очевидно. Дальше, я люблю тебя и маму. По-разному, признаю, — я попытался пошутить, ухмыльнувшись.
— Слава богу за это, — усмехнулся он.
— Слышал меня, пап? Я тебя люблю. Боже, ты... ты лучший отец, какой только может быть у сына. Я ненавижу, что изменил
Любовь, боль и немного нежности