И никакого телефона, — она подхватила сумку и развернулась. — У меня с утра совещание с попечителями. Я не могу опоздать.
Она вышла, не обернувшись, только громко хлопнула входная дверь.
Дэвид тяжело выдохнул — звук утонул в притихшей кухне. Он помог Лили подняться наверх, уложил в постель и положил на лоб прохладный компресс. Глаза у неё девушки остекленели, взгляд расплывался.
— Поспи, родная, — прошептал он, убирая влажные пряди с её лица.
Она что-то невнятно пробормотала, сразу проваливаясь в сон. Он кивнул, поднявшись.
Его тоже ждала работа.
Спустившись вниз, Дэвид включил компьютер в своём импровизированном кабинете — все вокруг было завалено чертежами и заляпано кофе. Проект трещал по срокам, требования застройщиков менялись каждую неделю.
Он подключился к видеозвонку, когда на экране уже собирались почти все участники. Александр Браун, его друг и консультант по расчётам, приветственно махнул рукой.
— Погано выглядишь, Дэйв. Всё в порядке?
Дэвид выдавил улыбку, поправляя гарнитуру.
— Лили слегла. Температура.
Он переключился на обсуждение несущих конструкций, мысли его лавировали между цифрами и чертежами. Трёхмерные модели вращались на экране — стальные балки и бетонные перекрытия слегка расплывались перед его глазами. Несмотря на холод в комнате, над верхней губой Дэвида выступила испарина.
К середине совещания его тело начало подводить его. Цифры в таблицах плыли перед глазами. Он вцепился в край стола, пытаясь сохранить лицо, пока коллега монотонно бубнил о вентиляционных шахтах. Глубинный, неестественный холод пробирался в кости, заставляя зубы выбивать мелкую дробь. Он выключил микрофон и закашлялся в локоть — сухо, надсадно, до саднящей боли в горле. Озноб усилился, крупная дрожь волнами пробегала по плечам и шла ниже, вдоль позвоночника.
Дэвид едва осознал, что встреча подошла к концу. Прохрипев дежурное «Всем спасибо», он захлопнул ноутбук. Тишина дома навалилась разом, и в ней бешено колотилось сердце. Спотыкаясь, он двинулся к лестнице; каждый шаг давался с трудом, ноги налились свинцом. Надо проверить Лили.
Он толкнул дверь её комнаты и опёрся о косяк. Лили лежала, свернувшись под одеялом; её грудь едва заметно шевелилась при дыхании. Краткое облегчение — и почти сразу новая волна головокружения. Надо лечь. Сейчас же.
В своей комнате Дэвид рухнул на кровать, которую не делил с Сарой уже много месяцев. Это походило на погружение в зыбучий песок. Прохлада простыней не спасала от жара, бушующего внутри. Превозмогая слабость, он поднялся и заварил кружку обжигающе горячего чая, надеясь, что тепло разобьёт ледяной панцирь изнутри. Глоток обжёг язык, но лёд не отступил.
Это была странная, тревожная лихорадка: ни головной боли, ни сильной рези в горле — только глубокая, парализующая слабость и пугающая невозможность сосредоточиться. Строчки в книге, которую он попытался открыть, распадались на бессмысленные буквы. Мысли стали вязкими, медленными, будто он продирался сквозь сироп.
Раздражённый, он потянулся к телефону. Листать ленту новостей было проще. Заголовки мелькали один за другим: политика, спорт, курсы валют — и вдруг он зацепился взглядом. Сообщения вспыхивали обрывками фраз: «Неопознанная респираторная инфекция стремительно распространяется в восточных провинциях», «Больницы Милана переполнены», «ВОЗ объявляет тревогу: высокая температура и дезориентация».
Палец замер над экраном. Неужели опять?!
Он отчётливо вспомнил COVID — локдауны на последнем курсе университета, жуткую тишину пустых улиц, обязательные ношение масок.
Но сейчас всё ощущалось иначе. Быстрее. Неумолимее. Болезнь уже была здесь, текла по его венам, пока его брак рассыпался, а дочь мучилась от этой лихорадки этажом выше.
Телефон полетел в сторону. Тишина давила на сознание, а тело ныло. Глубокая, всепроникающая боль оседала в мышцах.
И все же, под усталостью и неестественным ознобом, рождалось другое ощущение — неожиданное, но настойчивое. Жар собирался внизу живота, резкий контраст ледяному ознобу лихорадки. Месяцы прошли
Сюрприз для проверяющих